Вторая сторона эго-влечений более связана с телесными и душевными (психическими) проявлениями (см. на рис. 4.1.1 область низшего и среднего ЭГО). Соответствующие эго-влечения называют пристрастиями (страстями). Действия в угоду телесной и душевной природе часто противоречат влечениям Духовной основы (зову Абсолютного), превращают тело и душу в предмет ублажения, поклонения, в кумир, замещающий Бога. В таком случае они греховны. Однако тело и душа требуют необходимого попечения, иначе чахнут. Где та граница, за которой необходимая забота о плоти и душе переходит в грех? Об этом хорошо сказал апостол Павел:
Царствие Божие внутрь Вас есть.
На земле нет двух одинаковых людей, есть похожие. Однояйцовые близнецы, и те имеют различия. Каждый человек – существо особенное, самобытное, неповторимое, уникальное. Есть, однако, в людях нечто общее, типическое, всем им присущее, утверждающее человека как представителя вида «человек разумный», определяющее коренное отличие его от других существ тварного мира.
Диапазон качеств людей огромен. Выдающийся ученый и несмышленый младенец, серийный убийца и святой преподобный, царь и нищий, глухонемой и оратор и т. д. – все – люди, но как же они различны! Где те типические свойства, которые присущи всем?
Мы полагаем, что в пространстве бесконечного разнообразия человеческих качеств нет ничего такого, что было бы присуще абсолютно всем как данность. Но если вести речь о потенциях, то в пространстве потенций общие черты обнаруживаются. Яйцо не птица, зерно не растение, но в них заложены возможности будущих сущностей, которые в одних условиях реализуются, а при других нет.
Мы исследуем сущность человека с точки зрения его потенциала, а не фактического наличия качеств. Такова принципиальная особенность предлагаемого исследования, изюминка нашего методологического подхода.
Ставится задача указать главные типические свойства любого человека, будь то однодневный зародыш или мудрец старец, понимая их (эти свойства) как потенциально возможные качества, достижимые людьми в принципе и коренным образом отличающие их от любых других существ тварного мира. Подчеркнем еще раз: речь идет о принципиальных возможностях, о потенциях, а не о фактическом наличии. Последнее зависит от многих обстоятельств, как внешних, так и внутренних.
Перволюди Адам и Ева созданы были по образу и подобию Бога (Быт., 1.26–27). Христианская антропология считает образ и подобие Бога главным в человеческом существе, но если придает им статус факта, вступает в противоречие с очевидностью. Практически, за редчайшими исключениями в лице преподобных святых, мы такого подобия не обнаруживаем. Более того, зримое несовершенство людей, абсолютно несовместимое с понятием божественного, никак не позволяет отнести богоподобие к современному человеку. Тогда богословы прибегают к казуистике. Говорят, что богоподобие искажено греховностью, закрыто им как некой пеленой, в силу чего будто бы недоступно взгляду, не вооруженному христианским миропониманием (см., например, [27], с. 42, 48). Поучается нечто вроде горящей лампочки, помещенной в светонепроницаемый колпак, откуда свет не доходит. Как же в таком случае вложить конкретный смысл в понятие образа и подобия Божия, ибо как можно описать то, что не видно? Да и возможно ли вообще затмить чем бы то ни было образ Божий, если Бог – свет, который
Мы дерзнем высказать иное суждение. Полностью соглашаясь с тем, что главное в человеке есть образ и подобие Божие, мы предлагаем считать их не наличным фактом, где-то в неизвестной глубине скрытым, а благодатным потенциалом, который при известных условиях раскрывается в человеке и приносит плод свой для него и окружающих.
Такая трактовка образа и подобия Божия утверждает его одновременно в потенциале и в раскрытии. Становится возможным говорить о степени раскрытия качеств Божественного потенциала, представляя их континуальными моделями.