— Я скажу, — залепетал диверсант визгливым голосом, — я все расскажу! И зачем нас прислали, и что мы должны были сделать. Я не враг, я из трусости пошел служить фашистам!
Шелестов присел на корточки рядом с диверсантом, схватил его за грудки и с силой тряхнул.
— Что в контейнере, сволочь? Ну, быстро отвечай! С чем вас прислали, что за груз!
— Я скажу, все скажу, — снова торопливо заговорил диверсант. — Там взрывчатка, а еще там радиозапалы, детонаторы разных типов, огнепроводные шнуры.
— Зачем?
— Диверсии, серия диверсий, чтобы отвлечь внимание НКВД.
— Связь? — снова односложно потребовал Шелестов, с ненавистью глядя на пленника.
— Да, прислали еще одну радиостанцию, новые шифры, запасные батареи питания. Прежнему радисту было приказано на связь больше не выходить. Немцы считают, что его почерк уже известен, что радист работает под контролем. С ним приказано связь прекратить и использовать законсервированного радиста «Марию»…
Когда началась стрельба, а потом в небо взлетела ракета, Сосновский понял, что ему с двумя бойцами не очень повезло. Оказалось, что основная часть парашютистов находилась в лесу западнее. Он не видел ни парашютов, ни других признаков приземления диверсантов. Отправиться на помощь товарищам? Нет, этого делать нельзя, нельзя ломать схему блокирования района. Пока оперативники вылавливают парашютистов, автоматчики прочешут окрестности, замкнут кольцо окружения. И группе Сосновского ничего другого сейчас делать нельзя, кроме как сидеть в той точке, которая была им определена изначально. Михаил прислушивался к звукам перестрелки, радуясь, что большой стрельбы все же не слышно. Короткие очереди то в одном, то в другом месте говорили о том, что парашютистов находят, блокируют, берут.
— Смотрите, товарищ майор! — Солдат, лежавший рядом с Михаилом, показал пальцем вправо, где местность чуть понижалась.
Над снежным бугорком возле березы торчала голова в шапке. Человек не столько прятался, сколько пытался прислушиваться. Он то приподнимался, то снова опускался, крутил головой, подставляя то одно ухо, то другое. Кто это, случайный свидетель? В лесу в четыре часа утра? Голова вдруг исчезла и больше не появлялась.
— Остаетесь здесь, — приказал Сосновский бойцам. — Ваша задача — не пропустить диверсантов, которые могут попытаться выйти из окружения. Стрелять только по конечностям! Не забыли? Только по конечностям, а лучше — по ногам!
— Так точно, товарищ майор, — закивали бойцы. — Мы же понимаем — диверсанта надо брать только живьем, чтобы получить от него сведения. Нам объясняли. Можете не сомневаться, возьмем!
Сосновский снова встал на лыжи, сунул носки сапог в ременные крепления и, переложив пистолет в карман ватного бушлата, покатился чуть правее того места, где до этого показывалась голова. Человека он увидел буквально через пару минут. Тот тоже шел на лыжах и был уже метрах в ста впереди. Деревья здесь росли густо, и человека, которого преследовал Сосновский, можно было запросто потерять. Тем более ночью. И Михаил сразу взял левее, пытаясь найти лыжный след незнакомца. Это было просто, потому что снег в этой части леса лежал нетронутый, лишь изредка попадались следы мелких животных. Но вот и лыжня…
Он свернул на след незнакомца и побежал быстрее. Иногда скатывался с горок, где рельеф понижался, дважды находил места, где незнакомец падал. А ведь он не очень хорошо ходит на лыжах, с удовольствием подумал Михаил. И тут в голове мелькнула мысль: «А ведь это связник, он ведь ждал их. Связник и проводник! Значит, должна быть машина, но ее нет. И куда он так рванул на лыжах? Понял, что засада, что парашютистов ждали и всех задержали, и теперь уходит по запасному варианту?» Продолжая размышлять об этом, Сосновский все увеличивал скорость, разгоняясь на крутых спусках, чтобы сократить расстояние до беглеца.
Ах, черт, обернулся! Сосновский понял, что незнакомец наконец заметил преследование. Вооружен? Чем? Автомата при нем не видно, да и не должно быть, а вот пистолет вполне возможен, подумал Михаил. И когда незнакомец свернул вправо за небольшой бугор, он не пошел по его следу, а стал обходить бугор с другой стороны, надеясь, что удастся обогнать беглеца и преградить ему дорогу. Ну и не попасть под пулю, если тот решил устроить засаду — в лесу ночью ничего этому не мешает. Хотя скоро начнет светать.
И тут Сосновский снова увидел беглеца. Мужчина сбросил лыжи и уже садился за руль черной «эмки», стоявшей на заснеженной дороге. Выругавшись, Михаил побежал быстрее, оттолкнулся лыжными палками и стал съезжать к дороге, решая на ходу, что лучше сделать: поспешить или все же стрелять. В итоге решил поспешить, но когда съехал на дорогу, машина уже была далеко, чтобы пытаться в нее стрелять из пистолета.
