Такое состояние материи можно назвать окончательным капитализмом, и именно о его установлении в масштабах всего бытия идет речь. Первое и главное препятствие на этом пути — субъектность, прежде всего субъектность человека. Чтобы его устранить, экономический императив превращают в императив эволюционный. Приспосабливаясь в процессе эволюции к меняющимся условиям, виды меняли размеры, расцветку и другие свойства. Сегодня речь идет о том, что человеческий вид должен сам изменить себя в угоду экономическому императиву финансистов, создавших Цифрового Левиафана.
Пытаясь управлять миром и человеком, экономические алхимики действуют предельно осмысленно, просчитывая каждый шаг. При этом
«Система 1», согласно Канеману, отвечает за события, которые находятся в пределах привычных представлений об окружающем мире. «Система 1» порождает впечатления и чувства, и срабатывает автоматически, практически не требуя усилий. Есть в сознании и «Система 2», которая отвечает за более сложные действия и, по Канеману, предпочитает находиться в комфортном режиме минимальных усилий. Если вокруг не происходит ничего непредвиденного, то «Система 2» дремлет, и нехотя запускается лишь тогда, когда получает от «Системы 1» какие-то раздражающие импульсы. С подачи Канемана общим местом необихевиористов стало то, что «Система 2» отвечает за иллюзию «свободной воли», которая на самом деле лишь является реакцией организма на когнитивную перегрузку. Чтобы такой реакции не было, нужно просто не перегружать систему.
Главным фактором, определяющим поведение человека, необихевиористы считают лень и нежелание тратить силы больше минимально необходимого. Таким образом оказалось возможным свести сознание с его пьедестала: ведь по сути, главное действующее лицо в этой картинке мира — «Система 1», которая просчитывается на уровне нейрофизиологии и от которой можно не ждать непредсказуемых действий и неожиданностей. Действия «Системы 2», таким образом, вполне можно свести к действиям «Системы 1», которой, в свою очередь, можно управлять. Нужно лишь давать человеку дофамин, как крысе в лаборатории, сформировать в нем определенные привычки и не обременять его чем-то неожиданным и некомфортным.
Есть и другой вариант того же подхода, предложенный американским нейрофизиологом Карлом Фристоном. У речь идет о том, что мозг — это машина по предсказанию окружающего мира, а сознание включается тогда, когда предсказание оказывается неверным. Фристон разработал принцип свободной энергии, который говорит, что жизнью на всех уровнях, от самого простого клеточного до сложного уровня человеческого мозга с его миллиардами нейронов — движет универсальный императив, очень похожий на экономический императив капиталистов. По Фристону, всё живое стремится минимизировать свободную энергию, то есть всегда действует так, чтобы уменьшать разрыв между поступающей от органов чувств информацией и ожиданиями.
Императив Фристона можно свести к математической функции, а значит, вычислить и программировать, сделав движком Цифрового Левиафана.
Фристон — самый цитируемый в мире нейроученый, то есть научная машина, смазанная деньгами инвестиционных институций, обеспечивает его взглядам зеленую улицу, максимально облегчая продвижение.
Поэтому сотни ученых строят на базе гипотезы Фристона свои эксперименты, а разработчики создают на этой основе системы, управляющие поведением миллиардов — всего человеческого «роя».
Принцип управления прост: чтобы сознание никогда не включалось, нужно лишь обеспечить полное соответствие событий вокруг тому, что привычно, повторяется и предсказано мозгом.
