Общество позднего капитализма все больше лишалось содержания, но тем сильнее оказывалась его тяга к нормализации, к представлению, что всё должно быть только так и больше никак. Но статус-кво удержать было невозможно из-за захвата новых территорий: сначала бизнес, как главная, хотя и не единственная на тот момент часть социума, овладел Землей, а затем, натолкнувшись на препятствие космоса, обратился к покорению человека. Это как если бы экскаватор, копающий яму, прокопал бы до скальных пород, от которых ломается ковш, и не в силах остановиться, обратился бы ковш на себя. Это произошло уже тогда, когда все общественное стало бизнесом, то есть всё обратилось в придаток ковша. Но разве ковш не выражает суть экскаватора? Так извлекающий ресурсы капитализм выразил суть Нового времени и, обратившись на себя, пришел тем самым к своему логическому завершению. Система могла жить только постоянным расширением, постоянным заполнением пустоты, а заполнять пустоту она могла лишь просчитывая и учитывая всё, что попадалось в поле зрения. Система стремилась к просчитыванию всего, и просчитав всё, стала просчитывать сама себя.
К 2020 году скорлупа общественного оказалась сброшена: общие пространства, собрания, даже случайные встречи оказались под запретом, в парках и на площадях по всему миру разрешено было появляться лишь военным и полицейским патрулям, живые площадки для дискуссий оказались закрыты. Наступило всеобщее обнуление общественного — Пользуясь всеобщим обнулением общественного, Левиафану оказалось довольно просто навязать свою повестку правительствам, законодательным собраниям, средствам массовой информации и, через них, семьям и отдельным людям по всему миру. За год действительно практически всё общественное стало частным, но то, что было частным, удивительным образом стало терять свою принадлежность. Экономисты могут пояснить детали этого процесса и показать механизмы того, как это происходило, но если судить хотя бы по запутанности структур любых компаний, трастов и фондов, можно говорить о том, что принадлежность, собственность, а вместе с ними и власть принимать решения становится размазанной по многим держателям, мало кто из которых имеет решающее слово и может быть назван, собственно, владельцем.
В начале этой книги я описал сущность, которая теперь таким владельцем, собственником, решателем является, назвав ее Цифровым Левиафаном. Я сравнил понятие Цифрового Левиафана с Левиафаном-государством, найдя между ними много общего. Можно ли в связи с этим говорить об установлении некой глобальной власти? Вероятно, да, хотя и вряд ли в смысле «мирового правительства». Министров такого «мирового правительства» можно сравнить с языческими духами, идолами в темном лесу или темной пещере, но власть таких идолов простирается лишь на тех, кто в них верит. Кто же управляет процессами в лесу и возможно ли в принципе такое управление? Об этом, собственно, и написана эта книга, но я сознаю, насколько неполно я отвечаю на эти вопросы.
Если окинуть сегодняшний философский пейзаж, мы увидим там одни руины — руины красивых зданий когда-то мощных учений.
Постнаука, как вирус, проникла во все научные области, а потом, как раковая опухоль, заместила цель науки и заставила работать на себя сложившиеся школы и направления. Цель постнауки — власть, но не в ницшеанском смысле получения жизненных энергий и агрессивного следования за ними, а безликая, бесполая власть цифры над всем, что цифруется, а оцифровано должно быть всё. Все цифры равны, а потому между ними идет острейший спор за первенство, и главная борьба ведется за место в иерархии. Голая иерархия доминирует почти во всех областях, за исключением самых прикладных технологических. Форма торжествует над сутью, содержание превратилось в скороговорку, в набор заученных формул.
Хайдеггер предвидел времена, когда отсутствие осмысления предстанет как прорыв хитроумнейшего расчета и несгибаемой деятельной энергии, которые овладели сферой общественности и вообще публичностью.
Похоже, такие времена настали. Субъектность человека завершена усилиями технократов — хотя их бесспорное торжество несет в себе зерна грядущего поворота от технократии.
Сегодня наступает эпоха неолюдей — некоторого промежуточного звена между людьми и Настроенными. Но уже готовится почва для основателей — то есть тех, кто разрушит это царство морока.
Возможно, кто-то из тех, кто сегодня участвует в деятельности Цифрового Левиафана, также сознает, что созданный ими симулякр общества нежизнеспособен и продержится лишь до той поры, пока большинство вокруг верят в нормальность происходящего. Как только морок развеется, возникнет запрос на реальное общество с реальным содержанием и реальными ценностями. Сколько бы ни верили в меритократию и не говорили о ней даже самые лучшие из тех, кто верит в то, что они принимают решения, как только доска снова станет чистой от фигур и каждое высказывание будет стоить ровно столько, сколько оно значит — так сразу выяснится, что эти люди попали в ловушку.
