Человек за бортом полностью

На этом неприятности не кончились. Освальду нужно было спешить на встречу по форуму, и Вал остался один. Омнибусы не ходили из-за очередных беспорядков, так что Вал отправился ко мне в бутик пешком – по запруженным толпой обледенелым улицам, на которых, если верить газетам, каждую неделю кто-то ломал ногу или разбивал голову. Он шел осторожно и быстро – руки в карманы, лицо в воротник, невидимка среди прочих прохожих, – и, когда на углу под фонарем вдруг возникла черная фигура, не сумел затормозить. Толпа понесла его прямо к ней, но вблизи это оказался просто незнакомый горожанин в котелке и с зонтом-тростью; он пробежал мимо, второпях толкнув бездомного в самодельном инвалидном кресле, да так, что тот отлетел и ударился о фонарь. Вал замер, пораженный этим случайным актом насилия. Люди обтекали бездомного с двух сторон, толкаясь и торопясь. Старик разразился бранью и принялся колотить по земле своей палкой с металлическим набалдашником – видимо, хотел сорвать злость, решил Валентин. Но тут он услышал откуда-то снизу отчаянный писк. Бездомный с испитым и искаженным яростью лицом не просто бил палкой по мостовой. Он пытался достать до грязного, тощего черного котенка, который торопливо пил из лужи, не заботясь о сыплющихся тут и там ударах.

«Что вы, черт возьми, делаете?» – вскрикнул Вал.

«Иди куда шел!» – огрызнулся старик.

Валентин шагнул вперед и навис над ним. Бездомный сжался, от него пахло давно не мытым телом и болезнью. Вал вынул из портмоне несколько купюр и, не считая, бросил старику на колени. Затем наклонился и подхватил котенка, почувствовав, как через мокрую шерсть проступают ребра.

Впервые за последние полгода Вал забыл о слежке. Дома, на темной лестнице, страх вернулся, и он не с первого раза попал ключом в замок: казалось, кто-то вошел за ним в парадное и теперь дышит в затылок – быстрей же, ну… Ключ провернулся в скважине, и прочная дверь хлопком отсекла тревогу. Валентин осел на пол, стараясь выровнять дыхание. Из-за отворота и без того испорченного пальто высунулась грязная мордочка.

Отбросив всегдашнюю брезгливость, Вал отмыл котенка в теплой воде, завернул в полотенце, оставил на кровати и пошел за молоком. Правая рука казалась непривычно легкой. Он пригляделся и понял, что на запястье больше не было отцовских серебряных часов. Звякнув донышком стеклянной бутылки о столешницу, он бросился в другую комнату – к стулу, где висел костюм, обшарил карманы, заглянул в ящики письменного стола – часов нигде не было. В голову прокралась страшная догадка: «А вдруг это они?»

Он услышал, как пол в спальне скрипнул. Что-то стукнуло, по полу прошел сквозняк. Потолок стал медленно опускаться. Стены задрожали и поплыли… В коридоре, тускло освещенном одной свечой, колыхнулись тени. Господи! Котенок. Каким-то чудом высвободившись из полотенца, он, похоже, спустился с кровати и отправился на поиски своего спасителя. Валентин шумно выдохнул, держась за сердце, и утер нос рукавом. Достал блюдечко, налил в него молока, накрошил хлеба. Подождал, пока котенок насытится, а потом унес его в кровать. Умывшись при свете тающей свечи, нашарил полотенце и вытерся. По тому, как немедленно опухли глаза, Вал понял, что полотенце было то самое, которым он сушил кота. За ночь рядом с найденышем к отекшим глазам прибавился беспощадный насморк.

Бледно-зеленый, с красным носом, опухшими глазами и потрескавшимися губами, Вал сидел у стола в моем бутике. Он хмурился, то и дело поднося к лицу платок.

– Не стоило тебе приглашать меня вперед клиентов, – выговорил он и тут же чихнул.

Три длинных стола – начиная с нашего, заваленного красками, бумагой и толстыми папками, поверх которых лежало испорченное пальто, – шли через зал по диагонали, уводя в левый угол, к анфиладе закрытых примерочных. Стены были украшены цветочными барельефами: белые каллы и сиреневые ирисы. Перед Валентином стоял высокий узкий стакан в форме ириса, в котором остывал его любимый молочный улун. Прозрачный аромат с цветочно-молочными нотами сливался с кардамоном и соленой карамелью моего одеколона. Так звучало идеальное утро.

– И вообще, не стоило мне приходить. Столько посетителей, а я ворую твое время.

– Конечно, стоило. Ленни должен знать об этом бардаке в штабе. И потом, представляю, каково тебе было вчера вечером идти по городу одному! Да еще и этот кот. Так уж и быть, я присмотрю за ним, пока тебя не будет.

– Всего два дня.

– Целых два дня! Впрочем, пустяки. Ах, ну и, наконец, пальто: с таким ужасом нельзя затягивать. Нужно срочно его почистить. Хорошо, что у тебя есть другое. – Я кивнул на длинное черное пальто с высоким воротником, которое Вал оставил на вешалке. – А клиенты…Что ж, подождут.

После нескольких секунд неодобрительного молчания Валентин проговорил:

– Они тебе деньги приносят.

– А разговор с тобой улучшает мне настроение, – улыбнулся я.

У него медленно поползла вверх левая бровь.

– Сомнительное улучшение. Я испортил твое пальто.

– Твое пальто – я всего лишь его сшил. К тому же испортил его не ты, а какой-то варвар в штабе.