– Я недоглядел. Да и что за идея – носить зимой светлое?
– Это красиво.
Вал тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой.
– Надеюсь, к своим клиентам ты менее снисходителен.
– Не волнуйся, я ни к кому так не снисходителен, как к тебе.
Он посмотрел на меня сквозь пальцы одним покрасневшим глазом, будто спрашивая: «И за какие грехи ты свалился на мою голову?» Я улыбнулся в ответ.
– Пойду. – Он встал, вынул из кармана связку ключей и опустил на мой стол. – Кота зовут Леша.
– Вал, может, я все-таки поеду с тобой?
Ехать было недалеко: фамильное поместье Грантов находилось под Версалем. Двухэтажный каменный дом с классической колоннадой был завещан Валентину, но оставлен им много лет назад. Призрачный, приземистый, но не ветхий, он пустовал. Раз в год, перед годовщиной, Вал туда приезжал, прибирал в двух спальнях – своей и родительской – и проводил там ночь.
– У меня сердце не на месте. Позволь составить тебе компанию.
– Не нужно, Келси. У тебя много дел.
– Я все отменю.
– Келси.
– Вал…
Он отмахнулся и поправил в петлице белую лилию – дань памяти погибшим родителям. Набросил пальто, подхватил со стула перчатки и небольшую сумку, замер и чихнул, на сей раз беззвучно. Я сунул ему платок в карман пальто – кончики пальцев захолодил металл компаса.
– Если вдруг что, будь добр, дай мне знать. Я ведь есть у тебя в компасе?
– Да, – заверил он.
Непонятно отчего развеселившись, мы, как дети, сбежали по мраморным ступеням, и наши шаги отдавались перекликающимся эхом. В подсвеченных квадратных нишах, в начищенных щитах изваяний Патрокла и Ахилла мелькали наши отражения.
На улице морозный ветер тут же разбросал нам волосы. Вал поежился и выругался – я был уверен, что выругался, хоть и не расслышал и не видел его лица. Подкатил экипаж, Вал улыбнулся и отсалютовал мне. Я ответил тем же и проводил карету взглядом, пока она совсем не растворилась в пелене дождя. В бутике было тихо: модистки ушли к Софи. Я знал, что вскоре помещение снова наполнится ароматом парфюмов, щебетом и взволнованными голосами заказчиц, но сейчас вокруг и внутри меня было пусто как никогда.
До форума оставалось несколько часов, и Винсента предложила позвонить Келси, чтобы тот отправил к нам двух своих визажисток, Мари и Люсиль. Высокие стройные блондинки, с большими глазами и утонченными чертами лица, они не только готовили к показам моделей дома Лаферсон, но и сами участвовали в них в качестве манекенщиц. Обе успели побывать замужем, но муж Мари бросил ее беременной, а от своего мужа Люсиль сбежала. Брошенные на произвол судьбы, они хватались за любую работу, пока Келси, по их же словам, не спас их, устроив к себе в бутик.
Дом с их появлением преобразился: мы смеялись и сплетничали, как гимназистки. Люсиль и Мари заставили меня принять ванну с пеной, вымыли мои волосы и уложили их с помощью черепаховых гребней и горячих бигуди из раскаленной каменной пиалы, а потом усадили за резной туалетный столик. Винсента наблюдала, валяясь на кровати, и то и дело просила Алис принести нам еще чаю и фруктов.
Люсиль обдала меня облаком фиалковых духов, а Мари, взяв тонкую кисточку, принялась рисовать мне стрелки.
– Где же мсье Лаферсон вас нашел? – поинтересовалась я, пока Люсиль смешивала на палетке румяна и подбирала помаду и пудру в тон моей кожи.
– Я была гувернанткой у одного американца, учила французскому его сына. Чудесный мальчик, но вот отец… Однажды он меня напоил и воспользовался мной, пока я спала. Потом сделал это снова. Так продолжалось полгода, пока мсье Лаферсон в один день не пришел к нему в гости.
– Вы попросили его о помощи?
Мари повернула мою голову к себе и стала специальной щеточкой расчесывать брови.
– Нет, я молчала, – отозвалась Люсиль. – Но мсье Лаферсон… Он будто что-то почувствовал. Гостей в тот раз было немного, человек пять или шесть. Хозяин позволял себе непристойные выходки. Может, что-то отразилось у меня на лице… Когда мы садились за стол, мсье Лаферсон прошептал: «Если он делает что-то против вашей воли, уроните салфетку». И я уронила.
– А потом?
– Потом мсье Лаферсон, по сути, выкупил меня у него. Сказал, что его другу срочно нужна гувернантка, и забрал меня с собой в тот же вечер. Разрешил мне пожить в его бутике. Спросил, что я умею, могу ли рисовать, позировать, общаться с клиентами. Я ответила, что люблю делать макияж, даже выписывала журналы, пока могла. Так все и сложилось.
– Потом он попросил меня уговорить Люсиль участвовать в показах. – Мари положила щеточку, взяла разведенную подругой тушь и начала красить мне ресницы. – Посмотрите вверх, мадемуазель Софи. С тех пор мы вместе закрываем шоу.
– Вы прекрасно работаете вместе, – искренне сказала я.
