Элиот прыснул со смеху, и пара обернулась, а с ними еще несколько человек. Я поджала губы. Элиот изящно приподнял руку, извиняясь, а когда все наконец отвели взгляд, прочистил горло и покосился на меня:
– А вы хулиганка.
Я театрально удивилась:
– И в мыслях не было хулиганить. Можете проверить.
– Как же? Не могу ведь я влезть в ваши мысли.
Я взглянула на него в упор.
– Вы и без того уже в них, Элиот.
Он медленно моргнул и опустил глаза. Думаю, прежде никто не был с ним настолько прямодушен. Возможно, я перешла черту, но не жалела об этом.
Время близилось к семи. Прозвенел звонок, и публика начала стекаться к центру зала. К нам подошел странный, зловещий господин, представившийся инспектором Алекси Левантом, спросил о Валентине, а затем, раскланявшись, удалился. Под входной аркой он медленно раскрыл зонт… и наступил хаос.
Когда одетые в синее врачи Лиги Компаса уложили Элиота на носилки, мадам Ричмонд кивнула Освальду, чтобы он шел с ними, и он покорно встал, отряхивая костюм.
Из моей груди рвалось: «Что с Элиотом? Пустите меня к нему!» – но я знала, что так нельзя. Позвали только Освальда, и это без слов подтверждало незаконность моего присутствия. Я молчала. Прежде чем уйти, Освальд растерянно повернулся ко мне, будто пытаясь подобрать слова.
– Поезжайте, – прошептала я одними губами.
– Но вы… не ушиблись?.. Может… я попрошу…
– Не нужно, Освальд. Не хватало только, чтобы у вас или мсье Лаферсона были проблемы. Езжайте.
Освальд почесал взъерошенную голову, потер щетину на подбородке.
– Мне неловко вас здесь оставлять.
– Я же говорю вам, ничего страшного.
– Там, это… Стоит синяя карета. Чуть поодаль. У аллеи. Да. Кучера зовут Анатоль, у него модные усы. Когда подойдете к нему, спросите: «Если я съем себя, меня не станет или я стану в два раза больше?» – и он увезет вас к Винсенте.
Я озадаченно моргнула:
– Простите, что?
Не так я представляла себе тайные пароли Лиги Компаса. Освальд только улыбнулся и убежал вслед за носилками, махнув на прощание. Мне ничего не оставалось, как пробраться через гудящую толпу и отправиться на поиски синей кареты с окрыленным якорем в штурвале.
Кучер отличался военной выправкой и действительно забавными закрученными усами. На мое приветствие он только кивнул. Что ж, ладно.
Я произнесла:
– Если я съем себя, меня не станет или я стану в два раза больше?
Кучер сдержанно поклонился и открыл передо мной дверь кареты.
– Мне нужно в особняк Тиме, – добавила я.
Анатоль снова молча кивнул и полез на к
Фиолетовое нутро кареты встретило меня ароматами, сопровождавшими Освальда: пахло хлебом, блинчиками, чем-то теплым и уютным. Только сейчас я ощутила, как гудят ноги. Синее кружево перчаток пропиталось кровью. Кровью Элиота… Эта мысль щемила сердце.
Винсента встретила меня в слезах. Встревоженная, она заключила меня в объятия, едва я успела ступить на землю: «Ты цела? О боже!» Глаза у нее блестели. В прихожей Винни кинулась стягивать с меня перчатки и запыленный фрак.
– Ос! Где Ос? – крикнул с лестницы Найджел.
На его льняной рубашке виднелось мокрое пятно – верно, от слез Винни.
– Освальд с Ричмондами. Элиот пострадал, – мертвенным голосом выговорила я.
Винни и Найджел прикрыли рты ладонями.
– Что?..
– Он… Я… я не знаю… Просто… Он заслонил меня собой… И потом… Но пульс был…
Слова выходили из меня комками, словно мокрота при кашле. Слезы обжигали щеки. Я с глухим стоном сползла по стене, Винсента опустилась рядом, гладила меня по спине, плечам, потребовала у Алис теплое полотенце и обернула им мои ладони. Я рвано дышала, пытаясь как-то оправдаться.
– Софи, прекрати. Главное, что ты жива. Об Элиоте обязательно позаботятся. Софи, пожалуйста. Ты не виновата.
– Эт-то из-за м-меня… Я…
Перед глазами стояла его сдержанная улыбка, прикрытая бокалом. Настороженное лицо и резкий взгляд в небо. Темнота. Дым. Запах морской воды от его волос. Рука на моей талии. Тяжесть его тела. Все это я запомнила даже посреди хаоса.
– Софи! Софи! – Найджел провел ладонью перед моим лицом. – Там были Ричмонды? Кто-то вызвал их через компас? Элиот или Ос? Вряд ли вы. Верно?
– Ос… Ос.
– С ними была дама?
– Да. Кто это?
– Виктория Элизабет Ричмонд, матушка Элиота.
– Ах… Да.
– Ну, тогда все будет в порядке. Ос молодец, – проговорил Найджел. – Молодец.
Вздохнув с облегчением, он перекрестился.
В особняке Элиота суетились люди: врачи, охрана, прислуга. С мраморной лестницы за всем следили Артур и Виктория Ричмонд в темно-синих костюмах, расшитых золотом. К ним подбегали то экономка, то камердинер Жак, получали указания и мчались передавать их другим слугам. Прежде чем скрыться на втором этаже, Артур Ричмонд обернулся и кивнул мне – и я понял, что уходить пока нельзя. Есть разговор.
В просторной верхней гостиной, где мебель, рояль и елка замерли в печальном полумраке, я растерянно простоял несколько минут, пока не понял, что мне, должно быть, нужно пройти направо, через камерный зал, в спальню Элиота. Оттуда доносились тревожные голоса: Ричмонды беседовали с врачом.
