Именно его я и слышал вчера. Его звали Пьер, в молодости он был полевым доктором и участвовал вместе с Ричмондом-старшим в каких-то военных операциях как член общества Пауков и инспектор Восьмого штаба. Теперь он занимался частной врачебной практикой, и Ричмонд держал его при своей семье.
Пьер придержал голову Валентина за затылок и мясистыми пальцами свободной руки поочередно приподнял ему веки.
– Расширены зрачочки-то, – протянул он и положил пухлую ладонь на лоб Валентина. – Холодный какой. Как ледышка!
Келси нервно прошипел:
– Поаккуратнее.
– Да я аккуратно, мсье. – Он вытащил платок и промокнул кровь у Валентина над глазом. – Бывают ночные поты? Мсье Грант! У вас бывают ночные поты?
– Нет. – Валентин прикрыл глаза.
– Ой, не волнуйтесь только, дышите свободно. Ничего серьезного. Нервы. Сходите в уборную, умойтесь, оправьтесь. Могло произойти непроизвольное выделение урины.
Келси помог Валентину встать, и вместе они, пошатываясь, двинулись вперед. Я направился за ними. Они прошли в зал возле спальни Элиота и встали там у дальнего окна.
– Ты заходил ко мне? Покормил Лешу? Или забыл?
– Нет, Вал, я не забыл. Я…
– Что за Леша? – вклинился я.
– Кот, – объяснил Валентин, недовольный тем, что я влез в беседу.
– Ты завел кота? – ахнул я. – И назвал его Лешей?
– Ну да, – бросил Валентин по-русски.
Келси приоткрыл свою крохотную сумочку.
– Вот твои ключи, Вал. Кота накормил, расчесал. Когда уходил, все запер.
Валентин потянулся было к ключам, но вдруг отвел руку и пробормотал еле слышно:
– Пусть пока будут у тебя. Заберу, когда вернемся в бутик. Я оставил там вещи. Ты узнал, что за жидкость была на пальто?
– Нет. – Келси замялся. – Похоже на смолу или гуталин, но это так, навскидку. Я поручил своим ассистенткам с этим разобраться.
– Дома родительская кровать, отцовская половина, была испачкана той же жидкостью.
– Что? – хором воскликнули мы с Келси.
– В саду были свежие следы, доходили до окон гостиной…
– Но окно цело?
– Да.
– Помните фигуру, которую Софи видела возле дома Винсенты? – прервал я затянувшееся молчание.
Замечание не произвело особого впечатления. Келси с Валентином лишь покивали и продолжили разговор:
– В доме были следы?
– Ни единого. Только эта черная жидкость в комнате родителей.
Келси всплеснул руками:
– Вал, а что, если там кто-то был? Точнее, там именно что кто-то был, просто ты его не застал. А если бы застал? Почему ты все равно остался там ночевать? Почему не воспользовался компасом?
На лбу у Келси вспухла вена, заходили желваки. Он явно сдерживался, чтобы не закричать.
Валентин поднял взгляд на Келси, заморгал и нахмурился. Нижнюю челюсть у него будто свело.
– Вал? – не унимался Келси.
– Да какая разница? – вспылил Валентин.
– То есть какая разница? Неужели ты не понимаешь…
– Нет, Келси, это ты не понимаешь. – Глаза Валентина заблестели. – И ты тоже не понимаешь, – процедил он мне. – Никто здесь ничего не понимает.
Его слезы отрезвили Келси. Он моргнул и положил ладонь Валентину на плечо, но Валентин сбросил его руку.
– Который год я приезжаю туда один. Хоть раз… – Его дыхание сбилось. – Хоть раз за последние десять лет там был кто-то, кроме меня? Нет. Получается, у скорби есть срок?
– Валентин… – в один голос начали мы.
– Оставьте.
Вал прикрыл глаза, и из-под век потекли крупные капли. С глухим «простите» он отвернулся к окну и несколько минут так стоял. На моей памяти Валентин ни разу не плакал на людях. Его плечи вздрагивали, он прерывисто дышал. Я обомлел. Что делать? Сказать что-то? На каком языке и надо ли вообще? Келси подал Валентину платок. В конце концов Валентин успокоился и достал из кармана конверт. Протянул его Келси и тихо спросил:
– Что думаешь?
Келси закусил губу и нахмурился. Я тоже заглянул в листок.
– Инспектор Левант – это тот, с которым тебе была назначена встреча, верно?
– Да.
– Понятно, – пробормотал Келси. – Почерк… очень знакомый.
Валентин еще раз промокнул платком глаза.
– Похож на учительский, может быть, поэтому?
Да, почерк был очень аккуратным и разборчивым, как на классной доске. Если опустить всю формальную часть, письмо гласило: «Увидимся 1 марта в 11 часов в Восьмом штабе». Часы подсказали мне, что до встречи оставалось около получаса.
– Я поеду с тобой. – Келси сложил письмо и протянул его Валентину.
– Не надо, Келси.
Вал похлопал его по плечу и двинулся к выходу, однако в проеме натолкнулся на Леа. Она шла, опустив голову, тут же извинилась и убежала в уборную. Келси проводил ее взглядом и пошел следом за Валентином. Из коридора мы попали в гостиную, где врач Пьер как раз снимал халат.
– Мсье Грант, как вы? Боюсь, придется окончить осмотр, мне нужно…
– Спасибо, я и не хотел его продолжать. – Валентин прошел мимо, а за ним – и Келси.
– Я говорил, что это все нервы, – зазвучал голос Джонсона. – Мсье Грант? Мсье Лаферсон?
– Нам пока что не до вас, – ответил я за них.
В горле у меня комом стояла тревога. Чей-то визит в дом Валентина. Эти почерк и встреча… Лопатки свело дрожью. Я набросил пальто и вышел подышать свежим воздухом. Кареты Валентина уже не было.
