На нас налетел порыв ветра, взметнув шарфы. Примерно так эта новость и ощущалась. Я в отчаянии закрыл лицо…
– Ладно, Ос. Пошли. Хоть котенка спасем. – Найджел похлопал меня по спине и лихо свистнул лошадям.
Через четверть часа мы вышли у красивого пятиэтажного здания близ Эйфелевой башни и дворца Трокадеро. Крайнее правое окно под крышей выходило из квартиры Валентина.
Напротив парадной двери потрескивало несколько полицейских трициклов, на каждом виднелась цифра 8 – примета Восьмого штаба. Мы с Найджелом предпочли лифту лестницу, стараясь вести себя как можно тише.
Из приоткрытой двери квартиры Валентина доносились голоса. Незнакомые.
– Вскрыли, – прошелестел Найджел.
В углу валялся черный пожарный лом. На него через дверную щель упала тень – кто-то приближался. Мы нырнули в соседний коридор. Выглянули оттуда – из квартиры вышел низкорослый жандарм, на форме которого еле считывалась эмблема в виде паука. По голосу, противному, немного визгливому, показалось, что это тот же подонок, который нахамил Келси в штабе. Его собеседника, с рыжей бородой, я поначалу не узнал, но вскоре вспомнил, что тоже уже видел его. Разговор было трудно разобрать, до нас доносились только обрывки фраз: «Ты положил?.. Да, он же сказал, что так надо… Ничего, ничего…» – но не более. Зато их хохот было слышно очень хорошо.
Найджел указал на низкорослого – у его груди сверкнула рукоять пистолета. Рыжебородый вертел в руках толстую дубинку. За ними появился третий, из-под кепи у него блеснули лысые виски. Перекидываясь неразборчивыми репликами, они покинули этаж и стали спускаться. Лысый жандарм остановился на лестнице и поддел одно из висевших вдоль стен овальных панно. Оно упало и разбилось. Следом за ним под гнусный хохот со стены соскользнули практически все панно, одно за одним.
– Мужлан, – прошипел Найджел, как вдруг кто-то мяукнул.
Я обернулся и увидел в полумраке коридора комок шерсти. Похоже, это и был Леша, новый питомец Валентина. Дымчато-серый. Худой. Потрепанный, как любимое старое пальто. Глаза-блюдца сверкали, как у самого невинного существа на планете, хотя выглядел он так, будто его только что выволокли из шумной драки. Маленький бандит.
– Лешенька, – позвал я ласково по-русски и протянул руку, но встречен был холодно. Котенок зашипел, обнажив крохотные зубки. На каждую мою попытку взять его на руки он попискивал и вжимался то в один угол, то в другой.
– Хватай его за шкирку, – посоветовал Найджел, но и дальнейшие мои попытки не возымели успеха.
Тогда Найджел опустился на корточки рядом со мной. Одно острое ушко повернулось в его сторону. Найджел потрепал котенка за косматый загривок и поднял – совершенно безнаказанно. Я закатил глаза, поражаясь лицемерию этого пушистика. Внизу зарычали двигатели трициклов.
Квартира Валентина выглядела нетронутой. Я собирался переступить порог, но Найджел остановил меня:
– Ос, не дай бог нас тут поймают. Не объясним ведь.
Прежде чем уйти, однако, мы прикрыли дверь квартиры и попытались повесить упавшие панно. Кролики, котики и птенчики теперь расходились на тысячи частиц из-за треснутых стекол. Поднимая одну из картин, я неудачно взялся за стекло – на указательном и среднем пальцах выступила кровь. Настало мое время шипеть, как Леша.
Когда мы вернулись в дом Элиота, слуги заботливо перебинтовали мне руку, и мы поспешили наверх. Там Винсента задумчиво рассматривала игрушки на елке. Она бросилась к нам, едва завидев, и, раскрасневшись от волнения, принялась расспрашивать о случившемся. Но ни на один из ее вопросов мы не могли дать уверенного ответа.
– Ладно… а это тогда что? – Она указала на выпирающий в груди пиджак Найджела.
Оттуда высунулась глуповатая мордочка растрепанного Леши – при виде него глаза Винсенты жалостливо округлились, а губы задрожали, точно она была готова заплакать. Конечно же, когда Найджел протянул ей Лешу, она тут же подхватила котенка, как ребеночка, и чмокнула в макушку.
Я оставил это «кошачье семейство» и заглянул в комнату Элиота. Под пышным синим балдахином в виде купола, с десятком подушек за спиной, он пытался сесть с помощью камердинера. Когда это наконец получилось, он поправил косу на плече и задержал ладонь у перевязанной головы. Его бледное лицо сливалось с белыми одеялом и сорочкой. Заметив меня, Элиот поздоровался хрипловатым голосом и тут же спросил о Софи.
– С ней все хорошо, она у Винни. А вот Келси ограничили капитанский доступ.
Лицо Элиота побледнело еще сильнее. Он медленно лег на подушки и отвернулся к окну. Тиканье часов мерно сопровождал перестук начавшегося дождя. Несколько секунд мы провели в молчании. Затем Элиот произнес:
– У меня болит голова.
– Элиот, послушай, мы с Найджелом только что были на квартире Валентина и застали там…
– У меня болит голова, – повторил он на тон ниже.
Это означало: «Свободен». Я еле слышно проронил «ладно» и вышел. Камердинер закрыл за мной дверь.
