В зале на диване у елки и рояля Винсента покрывала поцелуями мордочку Леши, прижимая его к своей щеке. На его тонкой шейке уже алел пышный бант, который Винсента сняла со своей головы, – длинные кудри струились по открытым плечам. Найджел любовался ею, подперев кулаком щеку, с глупой влюбленной улыбкой.
Я облокотился о спинку дивана. Завидев меня, котенок выгнулся и зашипел.
– Я очень боюсь, – произнесла Винсента. – За Элиота. За Софи. За Валентина. Он во всех газетах. Чувствую, сегодня я не засну.
– Может, теперь он будет тебе помогать? – Я кивнул на Лешу.
Винни чмокнула несмышленую мордочку и звонко рассмеялась, но ее смех тут же потух, едва с лестницы послышался стук каблуков. У балюстрады возник Келси в своем желтом костюме. Он сдержанно кивнул нам и направился прямиком к Элиоту.
Вернулся Келси заметно повеселевшим. Кулак его, кстати, выглядел неважно: глухим ударом он разбил себе как минимум две костяшки и точно заработал ушиб, хотя рукой двигал свободно. Он сел на диван к Винсенте и спросил:
– Возьмешь кота к себе? У Вала он жить не сможет.
Винни поджала губы:
– Извини, папе не понравится, если он узнает, что я завела кота.
– В квартире Валентина кто-то был. Мы думаем, что это Пауки, – сообщил Найджел.
– Я узнал двоих: одного ты недавно отделал, а второго мы с Валентином видели в штабе, – добавил я.
Келси развел руками:
– Что ж. Красота.
– А газеты ты читал? Вот где красота, – проговорила Винсента.
Она посадила Лешу на свою пышную красную юбку и указала на три высокие стопки газет. Полученные лишь за вчерашний вечер и половину сегодняшнего дня, они скорбно глядели с журнального столика.
– Вот здесь в основном пишут об участии Вала в теракте. – Винни указала на ближайшую к краю стопку. – Здесь – о его дурном характере и нестабильном психическом состоянии. Здесь… – она зашелестела газетой из третьей стопки, – о его жизни в целом: о работе в России, преждевременной кончине родителей и заключении в тюрьме «Кресты» за организацию маршей и митингов.
После долгой паузы Келси наконец произнес:
– Они пытаются выставить его каким-то сумасшедшим преступником.
– Нам нужно сделать ответное заявление, – сказала Винсента.
Найджел взял ее за руку.
– Винни, знаешь, наверное, это будет сложно.
– Почему нет? Иначе Валентин станет вторым Дрейфусом. Публика выберет, за что его удобнее ненавидеть. Хорошо хоть, они не в курсе, какие у Елены Сириной были корни.
– Боюсь, уже в курсе… – пробормотал я, когда на очередной полосе увидел фото матери Валентина с подписью «juive»[4].
Найджел, Винни и Келси почти одновременно откинулись на спинку дивана. В стенах зала отдавалось эхо от дождя за окном. Две люстры, обычно ослепительно яркие, потускнели, как и наши лица. Я отложил газету на стол.
– Так что тогда делать?
– Договариваться, – послышалось за спиной.
В коридоре, опираясь на золотую трость, появился Элиот. Его ладони практически сливались с белыми пышными рукавами, а темно-синий цвет подпоясанного халата поверх ночной сорочки оттенял лицо. Немного прихрамывая, он подошел к нам. Келси тут же уступил ему место.
Присев, Элиот невесомо погладил Лешу забинтованными пальцами.
– Как зовут?
– Ну, – задумалась Винни, – если по-английски, то Алексис.
Элиот повернулся к Келси:
– Ого, прямо как твое среднее имя.
На это замечание Келси поморщился: имя Алексис ему сильно не нравилось, хотя было дано в честь покойной мамы.
Алексис – вернее, для меня все равно Леша – послушно расположился на коленях Элиота. Мы подытожили все, что имели к этому часу, и Элиот составил план действий.
Все статьи, очевидно, были заказными. Консервативные издания – Элиот бегло перечислил их все – одновременно, в полдень, выпустили номера с Валентином на первой полосе, обвинив его в подготовке теракта на форуме. Помимо Вала, в каждой статье фигурировали двое мужчин, пойманных на месте преступления, – их смазанные портреты мелькали то там, то тут. Они уже были отправлены в арестантский дом La Santé – учреждение, предназначенное для временного, до суда, содержания. Валентина же, хотя после задержания прошло уже несколько часов, так и оставили в Восьмом штабе жандармерии. Обыск, вопреки всем правилам, произвели там же: как мы узнали из газет, у Вала нашли письма от двух других задержанных и схему павильона.
– А письмо от их прекрасного инспектора Леванта они не нашли? – поднял брови Келси.
– Было еще какое-то письмо? – нахмурился Элиот.
– Было. Вал забрал его сегодня из своего почтового ящика и прочитал при мне. Он его не выкладывал. Но это письмо не нашли, я правильно понимаю? А засушенную лилию? Разумеется, тоже не нашли. – Дерзкие интонации выводили Келси на фальцет и вызывали красноту на лице.
Действия жандармов в квартире Валентина, свидетелями которых мы стали, тоже, несомненно, были обыском. Обыск жилища без присутствия его владельца по законам Франции не являлся нарушением. Так же проходил и обыск мсье Пикара, защищавшего Альфреда Дрейфуса несколько лет назад. Отсутствие Валентина объяснили его «плохим самочувствием».
