– Люблю кухню. Она благоухает. В целом люблю ароматы – это тоже своего рода музыка. Я хотел бы выучиться на шеф-повара, открыть ресторан – ну, так, помимо всех остальных амбиций. Однако это едва ли исполнимо. Открыть ресторан – еще, может быть, возможно, но мое самоличное творчество на кухне вряд ли одобрят.
– Думаете, вашему появлению на кухне удивятся, даже несмотря на вашу любовь к этому делу?
Он оперся правой рукой о мраморные перила и, чуть поморщившись, продолжил:
– Скажем так: прислуга убеждена, что от кухни ничего не останется, едва они пустят меня на порог. С одной стороны, грустно, что они такого мнения обо мне. С другой, зачастую преуменьшение своих возможностей – это только способ их расширения. Я не готовлю, а потому имею возможность заниматься чем-то другим – разумеется, в пределах того, что от меня ожидают. – Его губы тронула легкая усмешка. – Как говорил Келси: «Не надо рвать шаблон, ведь только на этом полотне мир и держится».
Следующий шаг дался ему с трудом, и он сжал мою ладонь. На лбу выступили капельки пота.
– Элиот, вы можете о меня опереться, так будет легче, – предложила я.
Поколебавшись мгновение, он прошелестел «спасибо» и переместил свою руку мне на плечо. Я тут же ощутила ее тяжесть, а еще – пряный и терпкий аромат парфюма. Мы сделали шаг, но очень нескладно. Второй. Мне казалось, что я скорее мешаю. Тогда я обвила его талию, и мы ступили уверенно.
В просторном зале с колоннами мы сели за овальный стол. За ним, по левую сторону, уже сидели Келси и Найджел, напротив них – Винсента и Освальд. Место во главе стола, вероятно, предназначенное для Элиота, пустовало, как и место справа от него. Если бы лакей в синей форме не отодвинул резной стул, я вряд ли подумала бы, что это место оставлено мне.
Когда все собрались, Элиот произнес молитву, и мы приступили к трапезе. Серебряный продолговатый сибас в окружении поджаренных кочешков цветной капусты был удивителен не только на вид, но и на вкус. Собственно, вкус тающей во рту рыбе придавал именно ароматный соус шатобриан. Прежде я не пробовала ничего подобного и изо всех сил старалась есть медленно. Казалось, Капитаны не особо были увлечены едой: составление плана будущей статьи о Валентине было важнее. Я только и успевала, что кивать и говорить «да-да». Когда подали крем-брюле с малиной, я не сдержалась и закатила глаза от удовольствия:
– Господи, как же это вкусно!
– Спасибо, Софи. Хоть кто-то оценил, – улыбнулся Элиот и тут же поменялся в лице, оглядев всех с наигранным укором.
– Я не оценил сибас, потому что соус шатобриан подается исключительно к говяжьей вырезке, – парировал Келси.
– Верно, не спорю. Однако мне кажется, вышло очень даже неплохо.
– А мне кажется, что лучше было бы с мясом.
– Келси, просто скажи, что ты хотел бифштекс, – наклонился к нему Найджел.
– Неправда, – смутился Келси. – Но правила подачи существуют не просто так.
– Ты знаешь, что я думаю о правилах, – хмыкнул Элиот.
– Для Ричмондов правила не писаны, – произнесли остальные чуть ли не в один голос.
У меня неосознанно вырвался удивленный смешок, и, когда я посмотрела на Элиота, он подмигнул мне – как мне показалось, с гордостью.
После ужина мы поднялись на второй этаж. Арка справа от лестницы длинным коридором уходила в покои Элиота. Весь зал выглядел как перевернутая буква L. Между колоннами, на одном уровне с огромным зеркалом над камином, закрытым резной белой мебелью, журнальными столиками и вазами, висели нежные импрессионистские полотна. Из высоких, утепленных длинной портьерой окон на белый рояль, наряженную елку и тусклый островок над лестницей, куда лакеи поставили небольшой овальный письменный стол и четыре стула, лился голубой свет. Вдоль стен вспыхнули хрустальные канделябры. Служанки в синих платьях принесли стопку белоснежной бумаги, серебряные перья, стеклянные чаши для туши и заточенные карандаши. Журнальный столик с газетами встал под ближайшим окном. Там же встала и худенькая служанка Леа.
– Мадемуазель Софи, мсье Ричмонд назначил меня вашей личной помощницей. Просите меня о чем угодно, все ваши пожелания будут учтены, – поклонилась она.
– Спасибо большое. – Я поклонилась в ответ и поймала ее растерянный взгляд.
Винни, Найджел и Ос улыбнулись и развели руками, Найджел хмыкнул: «Привыкайте».
Винсента отвела меня в сторону и шепнула на ухо:
– Скорее всего, мы задержимся допоздна, и Элиот предлагает переночевать здесь. Конечно, только
– Винни, – я почувствовала, что мои щеки пылают, – я не останусь в его доме одна. Ты должна быть со мной.
– Хорошо-хорошо, именно это я и сказала, – сквозь смех пробормотала подруга.
– Прекращай с этими непристойными намеками.
– Дорогая, как будто ты против.
– Винсента Мария Елизавета. – Я посмотрела на нее с укором.
Винни провела пальцами по губам и выкинула невидимый ключик.
