Лакеи прикатили в комнату стальной цилиндр с носиком, который выглядел как огромная переносная грелка и мог бы вполне заменить камин. Элиот объяснил, что это новейший немецкий прибор. Мы разместились в креслах-кроватях, свесив волосы, на расстоянии метра от устройства.
Чтобы скоротать эти двадцать минут, я решила вернуться к теме, которую мы затронули до
– Членство в нескольких обществах – это распространенная практика, – заверил меня Элиот. – И вообще, Пауки раньше были Капитанами.
– Как?!
Он напомнил о том, что мы обсуждали несколько часов назад. Легендарная история Лиги Компаса действительно восходила чуть ли не к временам до Адама, но золотой век капитанства давно минул. Тогда Лига согласилась принять на борт новые лица, и к двадцатым годам прошлого столетия обогнала по количеству участников даже Великую Ложу. Разумеется, многие из примкнувших никак не были связаны с морем и не имели военных чинов, что не слишком нравилось истинным Капитанам. Между собой они прозвали таких новичков Пауками.
– Их присутствие оскверняло некогда величественный корабль, ведь оно означало, что необитаемые каюты поросли липкой паутиной – главным символом упадка. Яд их был подобен проклятию. Особо набожные – предки Винсенты и Валентина – считали, что дед Найджела заключил сделку с темными силами, и Лигу Компаса скоро уничтожит тот же Черный паук, что уничтожил Долину мирных жителей в истории Иеремии Готхельфа. В общем, предрассудкам не было числа…
– Да уж… Но, Элиот, судя по тому, что сейчас Лига вновь в закрытом составе и, как выразилась Винсента, «теряет позиции», утопическая идея открытого общества не сработала, верно? Что же произошло?
– Войны. Революции. Капитаны, по-прежнему находившиеся у руля, сделали все, чтобы эти общественные катаклизмы естественным путем вымели паутину из углов. Они отправляли Пауков на передовую, восхваляя их профессионализм и отвагу. А те шли с высоко поднятой головой, не подозревая, что их и их детей отправляют на верную смерть.
Я посмотрела на Элиота:
– То есть Капитаны обращались с ними как с расходным материалом? И после этого вы смеете говорить о высшей добродетели?
Элиот задумчиво бродил взглядом по потолку. Льющийся из окна свет очерчивал его серьезный профиль, в котором я не могла прочитать ни сочувствия, ни одобрения.
– Соглашусь, это было подло.
– Элиот, но это не подло. Это бесчеловечно.
– Да, но так уж получилось. Они решили избавиться от раздражающего фактора и сделали это тем способом, который сочли наиболее приемлемым в тех неоднозначных обстоятельствах.
– Звучит ужасно, – нахмурилась я.
– Да. Это так.
– Неужели твои предки тоже участвовали в этом?
– Вероятнее всего, да, – согласился Элиот.
– А тебе… не плохо на душе оттого, что твои родственники занимались таким бесчинством?
– Скорее, я удивился бы, если бы они этим не занимались. Ричмонды намного опаснее, чем кажутся. – Он посмотрел на меня. – Может сложиться впечатление, будто они образец для подражания, но это лишь верхушка айсберга: настоящее скрыто под водой. Капитаны нахваливали Пауков, и те им верили, пока не поняли, что на войне погибают только их сыновья. Конечно, внутреннее напряжение росло, и так не могло продолжаться вечно. Пауки вызывали Капитанов на дуэли. Строили козни. Заказывали убийства. Тому, кто потерял собственное дитя, больше нечего терять.
– И что же произошло?
– Дед Найджела приложил все усилия, чтобы этот раздор прекратился, но раскола Лиги было не избежать. Приняв оскорбительную кличку, Пауки ушли, чтобы нести это имя с достоинством. Они хотели доказать, что Капитаны ошибались на их счет. Убить паука – плохая примета, и действительно: они процветают, а мы угасаем. Теперь их философия заключается в том, что они, как творцы, как великие прядильщики, создают общество равных, где нет места сегрегации. А мы будто уже и не помним, кем были. Мари, думаю, я все! – вдруг скомандовал он.
Нам помогли подняться с кресел, увели по разные стороны шелковой ширмы с японской живописью и помогли одеться.
– Кто остался в Лиге Компаса после раскола? – спросила я.
– Остались Капитаны – по всему миру таких династий насчитывалось порядка двадцати пяти. Также остались менее знатные и менее богатые аристократические семейства – друзья Капитанов, которые состояли в Лиге скорее ради статуса.
– А что стало с Гранд-адмиралом де Голлем? Его это сильно подкосило?
