– После раскола дед Найджела ушел в отставку и передал президентство моему отцу, который переосмыслил профилирование Лиги. Из военизированного братства она превратилась просто в элитный клуб, поощряющий искусство. Отсюда требование для вступления – успешная деятельность в любой сфере искусства или богатство. Также папа письменно закрепил, что Капитан – это тот, чьи предки были Капитанами, а друг Лиги Компаса – любой, кто присоединился к союзу, не будучи их потомком. Однако «друг» звучит хоть и приветливо, но все же как-то отстраненно. Поэтому друзей у нас не очень много, в отличие от врагов.
Прислуга оставила нас, и Элиот первым вышел из-за ширмы. Он облачился в костюм. Голову обхватывал бинт, волосы струились по плечам. Он наклонился и коснулся своим носом моего.
– Элиот, нам пора, – прошептала я ему в губы.
Он кивнул. Оставалось только надеть друг другу хрустальные украшения, в которых мы уезжали, и Элиот усадил меня за туалетный столик перед трехстворчатым зеркалом. Когда он достал для меня губную помаду, пудру и румяна, я бросила на него недоуменный взгляд.
– Я же выступал раньше, – объяснил он.
Как только он закончил, мы поменялись местами. Я устроилась у него на коленях. Заправила за оба уха пряди, а остальные волосы – увесистые, густые – убрала за широкие властные плечи, перед этим расчесав их нефритовым гребнем.
– Ты как древнегреческий бог, – улыбнулась я.
Он опустил взгляд, пытаясь скрыть улыбку, но уши предательски окрасились в алый.
– Все, поехали, не смущай.
– Но сначала я заплету тебе косу.
– Не надо.
– Не спорь со мной.
– Как скажете, мадам, – сдался он, и наши губы слились в жадном поцелуе.
Особняк, который мы покинули, располагался совсем недалеко от дома Элиота. Он принадлежал Роберту, младшему брату Элиота, который страдал от неопределенного расстройства головного мозга, выявленного у него еще в раннем детстве, из-за чего всей его собственностью распоряжался Элиот. Раньше он собирал в этом особняке своих приятелей из консерватории и устраивал музыкальные приемы. Теперь это скорее было его секретное место, в котором он любил уединяться, сбежав от толпы.
Капитаны нас явно уже заждались. Келси, в голубом костюме, расшитом увесистыми стразами, тут же набросился на нас с вопросами.
– Готова ли статья? – спросил он трижды.
– Келси, повторяю, мы только что со встречи с Пауками, – утомленно отозвался Элиот. – Софи закончит статью в срок.
В столовой нас встретили Винсента, Освальд и Найджел. Элиот сел во главе стола, по левую руку от него расположился Келси, место по правую руку заняла я. Келси сообщил последние новости.
После задержания Валентина так и не отвезли в Главный штаб. Связаться с Келси или Элиотом ему не дали, сославшись на то, что те не являются близкими родственниками, а на резонное замечание Вала, что связаться с близкими родственниками возможности нет, лишь пожали плечами. После команды «Раздевайтесь!» его полностью обыскали в присутствии некого понятого, чье лицо скрывала темная ткань. В кармане пиджака нашли какие-то письма, которых Вал не получал, и чертеж павильона «Око». Валентин потребовал адвоката – за это его ударили в живот. Квартиру Валентина тоже обыскали – свидетелями этого стали Ос и Найджел, когда забирали Алексиса. Адвокат Оллред, изучив материалы дела, отметил, что на снимках квартира выглядит слишком уж аккуратно для жилища, в котором что-то вынюхивали жандармы.
– Выглядит так, будто они знали, что искать, – заключил Элиот.
Ситуация осложнялась происшествием в арестантском доме. Валентина поместили к его якобы подельникам – неким Марселю и Анри, оба французы. Валентин вышел из себя и набросился на них с кулаками; жандармам пришлось вмешаться. Сегодня утром должно было состояться закрытое слушание по делу о взрыве, но вовремя прибывший Оллред вызвал врача и тот, осмотрев Валентина, выявил признаки сотрясения мозга, а также обнаружил несколько гематом на туловище – не связанных с дракой. Заседание отложили.
– Оллред предположил, что Валентин спровоцировал потасовку, потому что уже два дня не принимал лекарства, которые должен пить каждый день, – проговорил Келси.
– Пропуск этих лекарств может вызвать изменения в поведении, – согласилась Винсента. Она знала это наверняка: ее отец передавал Валентину какие-то новейшие препараты с экстрактом зверобоя и других растительных элементов, которые снижали тревогу и улучшали сон.
– Валентина же после этого отвезли в больницу? Сотрясение – это не шутки. Как и гематомы, – проговорил Элиот.
Мы все посмотрели на Келси.
– Оллред вместе с доктором пытались убедить жандармов, что Валентину требуется госпитализация, но те не послушали.
– Как? – воскликнули мы чуть не в один голос.
–
– Что это за врач такой?.. – пробубнил Найджел.
Келси повел бровями:
– Доктор Пьер.
В нас поднялась волна негодования. Келси, видимо, уже проживший эту эмоцию, продолжил:
– Угадайте, кто следователь.
– Не говори, что Джонсон, – предположил Элиот.
– Близко. Левант.
