– Ося, я говорю правду. Не тебе объяснять: журналист не должен ждать, что с ним будут соглашаться. Более того, никто даже не обязан нас слушать! Стой и свети, как маяк, и пусть твой свет будет видно. Главное – выстоять в волнах. В этом твоя природа.
– Господи, и с этим занудой я живу, – проговорил Келси в чашку, невинно отведя взгляд.
Валентин посмотрел на него, выгнув бровь. Келси широко улыбнулся.
Спустя четверть часа в углу комнаты зазвонил телефон. Келси поговорил немного с кем-то, чей голос показался мне знакомым, потом накрыл трубку ладонью и подозвал Валентина. Тот оставил газету на столе, подошел, держа руки в карманах брюк, и прислонился спиной к стене рядом с аппаратом.
– Не возражаешь, если Элиот придет сюда с Софи?
Валентин покачал головой.
К приходу друзей Валентин выставил на журнальном столике пять чашек, овсяное печенье, леденцы, молоко и свежий хлеб с маслом. Потом выпрямился и шумно выдохнул.
– Да, негусто. Ос, может быть, сходишь купишь что-то еще? Вино, торт.
– Вал, ничего страшного. Они же не трапезничать, а тебя навестить, – отмахнулся Келси, не дав мне даже ответить. – Ну что, ты думаешь, они потребуют шампанского и лобстера? Или явятся в бриллиантах?
– Нет, конечно же. Просто как-то неприлично.
– У тебя холостяцкая квартира. А еще ты намеренно не держишь ни одной служанки. Мы мужской коалицией будем сейчас что-то готовить, что ли? Все это понимают и не осудят тебя.
– Вероятнее всего, ты прав, – неохотно согласился Валентин.
Вскоре за дверью раздались голоса, и после проверки жандармом в квартиру вошли Элиот и Софи с Лешей на руках. Темно-синие костюмы-двойки сидели на них одинаково элегантно, а от сияния головных украшений в комнате, казалось, стало светлее. Ажурная шапочка, усаженная бриллиантами, покрывала голову Элиота, вдоль лица спадали длинные сверкающие цепочки, делая его более узким и утонченным. Лоб Софи украшала тонкая диадема с алмазной капелькой в центре, уши визуально чуть удлиняли и заостряли сверкающие каффы, а на бледной шее сверкал широкий бриллиантовый чокер с прямоугольной перламутровой пластиной.
Валентин застыл и уставился на них в полном недоумении, затем его взгляд медленно переполз на Келси. Тот виновато поджал губы и развел руками.
– Выглядите потрясающе, – проговорил Валентин.
Элиот усмехнулся и приветственно похлопал его по плечу. Затем он указал на Софи.
– Наша героиня.
– Рад вас видеть, – улыбнулся Валентин, пожимая ей руку.
– И я вас, – ответила она смущенно.
– Это вы в честь моего освобождения так нарядились?
– Нет, увы, мы потом едем с визитом в Ложу. Они вытравили пауков из дома и любезно пригласили нас оценить его чистоту, – красиво объяснился Элиот.
С час мы беседовали. Софи и Валентин, все еще обращаясь друг к другу на «вы», обсудили статью и подписали несколько экземпляров для клиентов Келси. Обоим было явно неловко и неясно, зачем кому-то нужен автограф, но Валентин со снисходительной улыбкой поддержал Софи: «Запомните этот момент. Ваша первая подписанная статья».
Элиот в соседнем кресле любовался то Софи, то Лешей, который мурчал у него на коленях, оставляя шерстинки на тонком сукне костюма. Несколько раз он подносил котенка к Келси, но тот только морщился.
– Кстати, где будет жить этот кот? – спросил он досадливо, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Точно не у меня, – ответил Валентин. – Хотя компания, конечно, не помешала бы.
– Разве не у тебя? – Софи повернулась к Элиоту.
– Я в целом не возражаю.
– А можно я его возьму? – кажется, впервые за всю беседу подал я голос.
Все повернулись ко мне. Рука Элиота замерла на Лешином загривке, взгляд вопросительно обратился к Софи: казалось, ему все равно – котенок милый, конечно, но не более того – и он просто хотел сделать приятное ей.
– Ну, если вы ладите, то почему бы и нет? – Он встал и пересадил Лешу мне на колени. – В последнее время он вроде стал к тебе ласковее.
– А он тебя не любил? – удивился Валентин.
Пока я рассказывал ему о начале нашего знакомства, Леша потоптался на моем бедре, сполз на кресло, потом снова влез ко мне на колени и свернулся клубочком на животе. «Ну, нашел место», – проворчал я про себя, боясь шевельнуться: Лешенька мгновенно уснул. Я рассматривал его, почесывал, наблюдая, как он дышит, как время от времени на маленьком черно-розовом носике возникает и сразу сдувается прозрачный пузырь. Когда мы стали расходиться, пришлось побеспокоить котенка – нужно было посадить его в дорожную сумку, чтобы отнести домой. Однако он даже не проснулся, только недовольно мяукнул сквозь дрему.
Дома меня ждал Найджел, который успел накурить огромное злое облако в гостиной. Взгляд у него был пустой и холодный.
– Фу! – Я замахал руками, разгоняя дым. Леша высунул голову из сумки и смешно чихнул. – Дружище, тут же шелковая обивка, впитается все! Да и я запаха табака не переношу. И Винсента, кстати, тоже.
– Винсенте не только табак не нравится, – пробормотал Найджел глухо.
Я остановился.
– Вы что, поссорились?
