Условия, как оказалось, были царские.
Проживание в особняке Бориса Викторовича – чтобы иметь постоянный доступ к своей подопечной. Особняк небольшой, всего около тысячи квадратных метров, но место есть. В доме для прислуги Анну не поселят, все ж не прислуга, а нечто среднее.
Питание за столом работодателя.
Оплата… Анна пока еще не очень хорошо разбиралась в местных ценах, но если ей собираются платить в четыре раза больше, чем в тире, наверное, это неплохо.
Один выходной в неделю, о котором надо предупреждать за два дня.
Минусы?
Как Анна поняла, главным минусом была сама Кира. Которой глубоко наплевать и на гувернанток, и на учителей…
На все.
Девушка независимо жевала жвачку, пока они ехали в поместье.
Да, особняк Бориса Викторовича стоял за городом, на берегу реки. Небольшое поместье – около двух гектаров земли, пара домиков…
С точки зрения Анны – ни о чем.
Даже замок в Эрляндии, в котором доживала свои дни вдовствующая императрица Мария, – и тот был в несколько раз больше. А уж остальные дворцы…
Так что никакого смущения девушка не испытывала. Никакого благоговения, наоборот…
Нувориши.
Вчерашние корсары и висельники, которые схватили свой кусок и успели удрать от возмездия. И теперь хочется им и лоск навести на шкуру – а как? Это тоже надо уметь и знать. Иначе получится нелепо и смешно. А еще есть дети, которых надо было воспитывать своевременно. Иначе…
Да, вот так и получится – иначе.
Кира была ребенком от второй жены Бориса Викторовича. Всего? Жен было четыре штуки. С первой разошелся – после того как разбогател, супруга из пролетариата его уже не устроила. Вторая родила Киру и принялась прикладываться к бутылке. Спилась, была выброшена, умерла. Третья подсела на наркотики, четвертая попросту изменяла.
Сейчас Борис Викторович собирался жениться пятый раз – уже ради объединения капиталов. И не хотел, чтобы его молодую супругу третировала дочь не намного младше возрастом.
Потенциальной супруге сейчас было восемнадцать, Кире – четырнадцать. Самому Борису Викторовичу – сорок четыре года.
Анна комментировать не стала. Это – не ее дело!
Ей бы поработать, забрать Гошку, уехать к отцу… да хорошо бы еще денег за это время заработать достаточно, чтобы малыш ни в чем не нуждался после ее смерти.
Кирой с детства занимались воспитатели. Лет до двенадцати все было хорошо, потом понеслось.
Пьянки, гулянки, жуткий вид, наркотики…
– Наркотики? – насторожилась Анна.
– Травка. Но все равно неприятно. Еще раз увижу – положу в клинику на детоксикацию.
Кира независимо фыркнула. Сильно выводить отца из себя она опасалась, понимала, что тот может быть скор на руку.
Анна покосилась на девочку. Поставила себя на ее место.
А потом нащупала потихоньку ее руку – и пожала. Не бойся, я с тобой…
Несколько секунд ей казалось, что Кира выдернет пальцы. Но – нет. Не выдернула. Пожатием на пожатие не ответила, но это уже дело времени.
Главное – есть контакт.
Дом Анну не потряс. Видала она дворцы и побогаче. Так что смотрела вполне равнодушно. И на мраморные полы, и на стены с медальонами, и на тяжелые люстры, и на вазы…
Борис Викторович, видимо, ожидал другой реакции, но…
– Как вам мой дом?
– Очень… броско, – подобрала Анна правильное слово. – Чувствуется, что вы старались.
Мужчина поглядел внезапно остро.
– Но вам здесь не нравится.
Анна пожала плечами.
– Мне не должно нравиться в вашем доме. Мое дело – ваша дочь.
– Емко сказано. Что ж, посмотрим…
Анна промолчала.
Но вспомнила о другом.
– Борис Викторович, я не успела собрать вещи. Мне даже переодеться не во что.
– Вещи соберете на выходных. Пока дадите Розе Ильиничне свои размеры и список необходимого, а она пошлет водителя в город.
– Благодарю вас.
– Не за что. А вот и Роза, наша домоправительница.
– Домомучительница, – фыркнула Кира. И ушла.
Борис Викторович примирительно улыбнулся.
– Роза, не обижайся. Ты сама все понимаешь.
– Конечно, Борис Викторович.
Дама Анне не слишком понравилась. Невысокая, с основательной нижней частью и более тощей верхней, она напоминала тумбочку. Коричневая форма только подчеркивала это сходство. Волосы коротко подстрижены и уложены в модную прическу, руки с маникюром, но без лака, а лицо доброе-доброе…
Анна невольно насторожилась. Навидалась она таких – до смерти сыта будет!
– Это Роза Ильинична, наш добрый ангел, – аттестовал ее Борис Викторович, отчего дама зарделась и пробормотала нечто кокетливое. – А это Анна Петровна, гувернантка и воспитательница для Киры. Розочка, помоги ей, хорошо?
– Конечно, Борис Викторович. Будет сделано.
– И отправь в город водителя, купи ей одежду.
– Хорошо, Борис Викторович.
– Тогда – до встречи за ужином. В восемь вечера, и не опаздывайте.
Мужчина ушел, и Анна осталась один на один с Розой Ильиничной. Молчание затягивалось.
Экономка пристально разглядывала девушку, склоняя голову то в одну, то в другую сторону. Потом все же решила напасть.
– Почему у вас нет вещей?
– Потому что Борис Викторович не дал мне заехать домой и собрать их. Мы отправились сюда прямо из агентства.
Взгляд экономки чуть смягчился.
