Черная пантера полностью

Летом она все же оживилась. Поливала цветы. Гуляла по лугу, в лесу. Подолгу ходила взад и вперед по любимой аллее. Разве мечта не может превратиться в действительность? Она разбирала вопрос о судьбе; что она такое: смена ли событий, зачастую неожиданных, или нечто неподвижное, непоколебимое, как широкие ступени, вырубленные в граните? Она интересовалась: не дана ли человеку воля для того, чтобы он был смелым и создавал свой путь? Особенно она любила тихие часы раннего утра, когда ходила купаться. В воздухе пахло свежестью. Прежде чем сойти в воду, она стояла в купальне, любуясь своим отражением. Ей казалось, что она стояла на грани неба и земли. Камыши шелестели. Она вздрагивала, замирая в ожидании. Но кто мог прийти? Она смотрела тогда вдаль, на золотистый луг, на розовевший горизонт. Ее тянуло уехать куда-нибудь на край света, голова у нее кружилась, она протягивала руки, волосы развевались по плечам, ей хотелось кричать, совершить что-нибудь безумное, влюбиться…

Один раз к обеду приехал новый сосед, Александр Александрович Ржевский, купивший поблизости от «Белого ключа» лес и охотничий дом.

Ольга смотрела на него с любопытством. Ржевский был маленького роста; вид у него был самоуверенный до дерзости. К концу обеда она стала испытывать странное волнение, почти смущение, под его взглядом. Зачем он так смотрел? Она рассердилась. Волнение ее все усиливалось. Она спросила себя, какова была бы ее жизнь, если бы на ее пути вместо Якова Анлреевича встретился Ржевский?

После обеда пили чай и говорили о хозяйстве.

Ржевский встал и предложил пройтись.

Яков Андреевич отказался: привезли новые машины, он хотел осмотреть их. Он прибавил:

– Проводи, Ольга, до калитки.

Солнце стояло еще высоко; они шли рядом.

– Верите вы в предчувствия? – сказал Ржевский. – Когда я покупал этот лес, мне казалось, что моя прежняя жизнь оборвалась навсегда, что меня ожидает какое-то событие, очень значительное…

Он сделал грустное лицо:

– Может быть, я здесь умру.

Она смотрела вниз, переворачивала концом зонтика прошлогодние листья, казавшиеся бронзовыми. Потом она взглянула на него.

Его глаза безмолвно говорили ей о чем-то новом, чуждом ей до сих пор. Она почувствовала во всем его существе страстность зверя, дерзкий эгоизм хищника. В то же время она поняла, что именно это и притягивало ее к нему. Ее воля поглощалась его волей. Она с усилием протянула руку; ей не хотелось уходить.

– Вот и калитка…

Его глаза блеснули:

– Вы позволите мне заходить к вам?

Она подумала, что жизнь гораздо интересней и сложней, чем ей казалось раньше. И ответила:

– Мы – такие близкие соседи.

Ржевский начал часто появляться в доме. Он вел с Ольгой длинные беседы. Они говорили о ценностях жизни, развертывали их перед собой, как прекрасные ткани, любовались их узорами. Они говорили о будущих людях, несокрушимых титанах: тогда сумеют победить время и судьбу. Яков Андреевич равнодушно курил и подливал себе коньяк: он не любил рассуждений на отвлеченные темы.

Однажды Ольга встретилась с Ржевским в лесу. Обменявшись несколькими фразами, они пошли молча. Сосновый лес кончился. Потянулся березовый перелесок. На яркой зелени дрожали золотые пятна. От травы шел густой, пряный запах.

Молчание становилось почти неловким. Он сказал:

– Хотите быть искренней?

Голова у нее кружилась. Ей хотелось быть от него за тысячу верст или броситься в его объятия. Почему человек не может быть свободным, как ветер и птицы? «Я безнравственна, – подумала она. И возразила: – Я хочу счастья».

Он продолжал:

– Мы должны принадлежать друг другу. Вы это чувствуете сами.

Она не сопротивлялась, когда он обнял ее. Поднялся ветер. Березы шумели. Ей казалось, что она вступает в новую жизнь. В ней зарождалась таинственная свобода души, сбросившей все путы. Его поцелуй обжег ее губы.

Для нее началась сказочная жизнь. Она часто убегала в охотничий дом. На щеках ее появился румянец. Все существо ее обрело гармонию. Она нашла наконец того, кого искала бессознательно: властелина. Небо и земля сочувствовали ее любви. Ей казалось, что теперь она способна на все великие поступки.

Она не сомневалась в том, что их идиллия будет вечной: ведь это была любовь! Она благословляла теперь всю жизнь и все в жизни. Она училась наслаждаться. Она думала о том, что они уедут куда-нибудь, будут что-то завоевывать, победят.

Их неудержимо влекло друг к другу. Иногда, в минуты объятий, их касалось веянье смерти. Она тогда холодела и думала, что все безразлично для нее – жизнь, смерть, страданья – кроме любви. Она считала любовь оправданием и завершением всего, что есть и будет. Ей казалось, что в триумфальном шествии человеческих теней она – самая счастливая.

Лето близилось к концу. Ржевский стал скучать. Он по целым дням сидел на диване и курил или отправлялся скитаться по лесу и возвращался, утомленный, с нервной раздражительностью в голосе. Он мечтал о кругосветном плаваньи; мысль о богатстве и разнообразии жизни била по его нервам. История с Ольгой начала казаться ему бедной. Он спрашивал себя: «Прошла эта любовь? – И отвечал: – Прошла».