Перед нами расстилалось мутное, заваленное мусором море, покрывавшее город Нуан-Хи, - спокойное, коричневато-серое пространство, простиравшееся на несколько миль в каждую сторону, изредка нарушаемое крышами или шпилями. Мне не хотелось думать о том, сколько Шталхастов лежит мертвыми под этими водами, но мой неестественный дар к подсчетам делал эту мысль неизбежной. Двадцать шесть тысяч девятьсот сорок три. Воины целых четырех Скелдов утонули и были разбиты за несколько мгновений. Это было величайшее поражение за всю историю Шталхаста, и все же Кельбранд счел его поводом для радости.
"Здесь, - продолжал он мрачным, созерцательным тоном, - я смотрел на зло, творимое Вором Имен, мерзким слугой Нефритового Императора, и здесь я поклялся, что буду преследовать их во всех уголках этого мира, чтобы они могли познать правосудие Темного Клинка".
Наблюдая за его улыбкой, я гадал, если его Божественный дар позволяет ему чувствовать гнев, кипящий во мне, или же ему просто больше нет дела до того, какие мысли может вынашивать его любимая собака? "Ты не сомневаешься, что это его работа, Темный Клинок?" спросил я.
"Нисколько. Он, как пустота, движется по земле, не оставляя никаких следов, кроме препятствий, которые он ставит на моем пути, за что я ему благодарен. И все же, старина, я чувствую, что ненавижу его, потому что он превратил в пустоту и мою сестру". Он потянулся к кожаному чехлу на седле, расстегнул завязки, чтобы извлечь оттуда свернутый холст, - я видел, как он делал это много раз во время поездки на юг. Изображенное на холсте сходство отличалось сверхъестественной точностью, не оставляя сомнений в том, что оно было создано рукой Божественной крови, и Кельбранд, казалось, никогда не уставал смотреть на него. "Когда-то я чувствовал ее, - сказал он, улыбаясь жутко реалистичному лицу Луралин. "Мельком, время от времени, видел ее печаль, любовь к семье, которую она создала. Временами я даже видел мир ее глазами. Мне казалось, что мы все еще вместе, как это было в Степи столько лет. Но он отнял это у меня и тем самым заслужил мою ненависть. Я уже дважды отвергал его вызов. И больше не буду".
