В то утро я привел Шталхаста и Искупленных к огромному лагерю с восемью тысячами пленников - выжившими из Северной дивизии. Они оказались хорошо управляемым и дисциплинированным противником, закрепились на невысоком хребте и держались дольше, чем я ожидал, от многократных штурмов. Постоянный дождь из стрел Шталхаста, перевес в численности и фанатизм Искупленных в конце концов проредили их ряды после двух с половиной дней сражения, а малое количество пленных говорило о том, что эти люди, все регулярные, были полны решимости умереть в бою.
Признаться, я с трепетом отнесся к реакции Кельбранда на то, что ему представили так мало новобранцев в ряды Темного клинка, но при виде потрясенного лица Май она перешла в неуклонно нарастающий гнев.
"Они в Лишун-Ши, старина, - сказал мне Кельбранд. "Они исполнили священный долг тех, кто принял любовь Темного Клинка".
Я разыскал его в доках Хуин-Ши, или того, что от них осталось. Причалы превратились в почерневшие пни, торчащие из воды, переполненной затонувшими судами. Их оставил Нефритовый император, чтобы задержать наше использование этого порта, но разрушенные пирсы были делом рук тухлы, и их бог не оценил их по достоинству.
"Пусть он сам выбирает, - сказал Кельбранд, кивнув в сторону шеренги коленопреклоненных воинов Тухлы, выстроившихся на покрытой копотью пристани. Всего их было около сотни, причем первая дюжина уже была обезглавлена плачущим и спотыкающимся человеком, волочившим по булыжникам окровавленный тулвар. Я редко видел Хералька с тех пор, как пал Кешин-Хо. Его редко вызывали к Кельбранду за советом, и я не удивился бы, узнав, что вождь тухлов пал жертвой одной из многочисленных кровных распрей, которыми его народ продолжал наслаждаться даже в разгар войны. Никогда не вызывавший восхищения человек, он, по крайней мере, обладал впечатляющей жизненной силой. Теперь же он, казалось, уменьшился как в размерах, так и в характере. Его кожаные доспехи потускнели от недельного пьянства и сточных вод, щеки впали, а на голове проросла непокорная масса седеющих волос. Я видел, как он всхлипывал, положив дрожащую руку на склоненную голову одного из коленопреклоненных воинов, и шептал что-то на языке тухла, прежде чем поднять тулвар для добивающего удара.
"Разрушенный порт мне ни к чему", - сказал Кельбранд, когда еще одна голова покатилась по причалу. "Я люблю тухлу, как и всех своих братьев. Но во многом они еще как дети, а дети нуждаются в воспитании".
"Священный долг, Темный Клинок?" сказал я. В другое время я бы воспользовался тем, что он сменил тему, и оставил бы этот вопрос, но не сегодня.
