Дюжина Шталхастов сопроводила его в центр разросшихся руин, бывших Лишун-Ши. Я полагал, что они были его охранниками и мучителями с тех самых пор, как Темный Клинок покаялся перед братом за то, что тот не вернул Луралин в его объятия, сбежав при этом от Вора Имен. Все они были суровыми воинами-ветеранами Железной степи со шрамами и добычей, доказывающими это, но в моих глазах они казались до странности невинными. Долгий поход через королевства Почтенных и Просвещенных произвел множество изменений в тех Шталхастах, которые пережили его. Их доспехи часто дополнялись захваченным снаряжением, а многие были вынуждены заменить потерянных скакунов южноземными породами. Более того, отсутствие усталости и печали в глазах этих новичков делало их похожими на неокрепших юнцов. Завоевания приносили много наград, правда, в основном добычу и славу, но я начинал понимать, что завоеватель может страдать почти так же сильно, как и побежденный.
"Брат, - сказал Кельбранд и крепко обнял Бабукира. Я увидел, как младший мужчина вздрогнул от прикосновения Темного клинка, и на его лице появилось выражение, в котором блаженство смешалось с ужасом.
"Подойди, Обвар, - сказал Кельбранд, отстраняясь и протягивая мне руку. "Поприветствуй моих возрожденных сородичей."
Я увидел сомнение и подозрение в глазах Бабукира, когда он обменялся коротким кивком с генералом Южных земель, который смотрел на него с таким же презрением, с каким чемпион его брата смотрел на него в прошлой жизни.
"О, он сильно изменился, я знаю", - сказал Кельбранд, видя замешательство Бабукира. "Но ведь и ты тоже изменился, а?"
"Я возрожден рукой Темного Клинка", - ответил Бабукир, его обожающий взгляд вернулся к живому богу, стоящему перед ним. Его тон говорил о привычном, почти навязчивом повторении, но от этого не менее пылком. Эгоистичный, часто садистский и циничный юноша, которого я знал, теперь исчез и, как я подозревал, превратился в нечто гораздо худшее.
"Теперь ты рука Темного Клинка, брат". Кельбранд положил обе руки на плечи Бабукира и произнес с мягкой убежденностью. "Ибо твоя кровь остается истинной. Наша сестра предала меня. Ты знаешь это".
"Знаю". В темных глазницах Бабукира заблестели, а глаза расширились. "Она должна умереть за это".
