Ее взгляд стал острым. "Я никогда не хотела ничем править. Все, чего я хотела, - это сохранить наш народ и тех, кого я стала называть семьей, тех, кого мы когда-то поработили. Теперь они свободны, и Шталхаст больше не находится под игом жрецов или ложного бога. Вместе они смогут совершить великие дела, но только если останутся достаточно сильными, чтобы противостоять тем, кто непременно придет, чтобы вернуть утраченное. Цай Линь укрепит здесь свою власть, а затем вновь захватит Просветленное королевство. За этим непременно последует война с Запредельным королевством, и, одержав победу, он обратит свой взор на остатки Просветленного царства и на то, что лежит за его пределами. Королевству Севера нужен генерал, Обвар. Генерал с душой Шталхаста, но с лицом, которое те, кто родился в Приграничье, будут воспринимать как свое собственное".
Она посмотрела на Май и детей: Улькар и Сайкир обнимали Исцеляющую Милость, когда она прощалась с ними. Сайкир открыто плакал, цепляясь за халат чужеземки, пока Май не оттащила его. Улькар, как всегда, был более сдержан, но все же сумел вызвать улыбку, когда она опустилась на колени и притянула его к себе. Най Лиан, принцесса без королевства, стояла в стороне и с удовольствием играла со своей куклой с тигриной головой, хотя я заметил, как она время от времени оглядывалась по сторонам глазами, которые казались гораздо более знающими, чем должны быть у ребенка.
"И нам понадобятся те, у кого есть Божественная кровь", - добавила Луралин. "Если мы задержимся здесь надолго, Цай Линь оценит их способности и преодолеет порывы сострадания. И ты знаешь, что Май никогда не оставит их".
"Я вижу, ты приобрела дар манипулирования своего брата", - заметил я, вызвав слабый стыдливый румянец на ее лице, после чего она выпрямилась и вперила в меня властный взгляд.
"Оставайся здесь и жди неопределенной судьбы", - сказала она. "Или пойдем со мной и построим то, что стоит сохранить. Выбор за тобой".
"Думаю, ты мне больше нравилась, когда всегда была на грани того, чтобы зарезать меня", - пробормотал я, проходя мимо нее и приближаясь к потрёпанному шествию закованных в цепи пленников. Заметив одну из них, которая опустилась на корточки и жалобно смотрела в землю, я бросился вперед и поднял ее на ноги.
"Встань!" потребовал я, видя, как она удивленно моргает, услышав родной язык. "Ты Шталхаст или собака?"
Она снова моргнула, прежде чем привычная агрессия взяла верх. "Я не собака!" - прошипела она, отряхиваясь. "Убери от меня свои гребаные руки!"
