Через три с половиной часа отчет был готов. Сумма в нем была близка к той, что озвучивал Буров, – не менее пятидесяти миллионов долларов.
Зашифровав файл, она отправила его Бурову. Отчет неполный, в нем нет коды, она еще не написана. Не сыгран финальный акт драмы.
Актеры готовы выйти на сцену.
Самолет катится по взлетно-посадочной полосе аэропорта Барселоны.
Ее встретили двое крепких мужчин, русских, с серьезными лицами, немногословных, в одинаковых серых костюмах без галстуков. Не было у них породистости Халафа – просто охранники, хоть и высокого класса. Даже не представились. Нашли ее взглядом среди прибывших, подошли, поздоровались, взяли чемодан. Дошли до парковки, сели в машину. Конечно же это был бронированный Mercedes. По достижении определенной степени величия без такого не обойтись.
Путь из аэропорта в Кастельдефельс занял пятнадцать минут. За это время Ника смогла разговорить одного из охранников, включив женское обаяние на максимум, и он поделился с ней информацией о житье-бытье в пригороде Барселоны.
– В доме месяц никто не живет, в самый сезон, – сказал охранник Валерий. – Раньше Алина Андреевна жила почти постоянно, а теперь нет. И Григорий Валентинович не приезжает. Скучно.
– Зато спокойно.
– Это да. Можно так сказать.
– А Горшков сейчас здесь, не знаете?
– Через два дома. Раньше они друг к другу ходили в гости, по ресторанам, а теперь он один. Мы знаем ребят из его охраны, когда-то вместе работали.
– А Олега знаете?
– Олега – да. Он уехал, когда Алина уехала. – Валерий помялся. – К ней был приставлен.
– Вот и прибыли, – сказал он через минуту. – Добро пожаловать.
Нике показалось, что охранник рад ее приезду. Скучно им тут, мучаются от безделья, да и с женщинами, наверное, туго.
Открылись высокие ворота, и броневик въехал на частную территорию Григория Бурова.
Ворота закрылись.
Ника вышла из машины.
Тихо, тепло, влажно. Просторный участок с пальмами и цветами. Двухэтажный дом. Бассейн. Аккуратная лужайка. Автоматический полив. Мягкое ночное освещение. Клетка богача, где он не чувствует себя в безопасности и вряд ли чувствует себя счастливым.
Поднялись на второй этаж.
– Вот ваша комната, – сказал Валерий, открыв одну из дверей. Он включил свет и прибавил: – На столике телефон для связи с нами и горничной. Можно звонить по межгороду. Слева ванная комната. Можете спуститься вниз, там есть бар с самообслуживанием. Если хотите, найдем вам что-нибудь поесть.
– Спасибо, я ужинала в самолете.
– Приятного вечера.
Валерий ушел.
Она закрыла дверь. Первым делом проверила, нет ли жучков. Жучков не было. Разделась и прошла в душ. После люкса пятизвездочного отеля в Стамбуле ее трудно было чем-то удивить, но размеры и интерьеры гостевой комнаты и прилагающейся к ней ванной все равно впечатляли. Сколько квадратных метров в этой комнате? Сорок? Пятьдесят? Зачем столько для спальни? Зачем дизайн, свойственный королевским дворцам, с позолотой повсюду? А ванная? Она тоже огромна. Идеальная чистота, каждая мелочь на своем месте – страшно сесть на унитаз, включить воду в душе, нарушить тщательно поддерживаемую гармонию. Как прикоснуться к крану, словно сделанному из золота и надраенному до зеркального блеска?
Она посмотрела на себя в большое зеркало в позолоченной раме.
Что сказали бы о ней, используя штампы? Стройная фигура, красивая грудь, правильные черты лица – ни дать ни взять женщина-мечта. Но что в ее глазах? Что видите там? Бездну, в которой она живет. Пристанище ее монстров. Сегодня они получили свое, но им всегда хочется большего.
Завтра она даст им больше.
Или сейчас?
Передумав принимать душ, она надела халат на голое тело и вышла в холл.
Огляделась. Посмотрела наверх.
Камер нет.
Включила на детекторе режим оптического обнаружения камер.
Чисто.
На втором этаже пять комнат, включая ее хоромы. Двери расположены вокруг овального лестничного проема со стеклянным ограждением.
Соседняя дверь не заперта. Это спальня поменьше, с обстановкой попроще.
Третья комната – аналогично.
В четвертой спортзал.
Пятая – гардеробная. Хозяева здесь не живут, но одежда есть, в основном для холодного времени года.
Итак, на втором этаже нет хозяйской спальни. Наверное, Григорий Валентинович, в силу своей комплекции, предпочитает первый этаж, чтоб не ходить туда-сюда по лестнице. В спортзал он тоже вряд ли заглядывает.
Она спустилась в холл. Камер нет. Охраняется периметр дома, а внутри пространство частной жизни, не для чужих глаз. Если камеры все же есть, она скоро об этом узнает.
Включен приглушенный ночной свет. Панель домашнего кинотеатра с двухметровой диагональю висит прямоугольной черной дырой на кирпичной лофтовой стене. В углу камин. Светлая кожаная мебель мертвецки бледна на общем темном фоне.
Столовая.
Бар.
Кофе-машина, чайник, бутылки, бокалы, чашки.
Она сделала себе кофе. Всегда должна быть легенда – даже когда тебя ловят со спущенными трусами в спальне чужого мужа.
Сделала глоток и поставила чашку на барную стойку.
Итак, что тут у нас?
В гостиную выходят три двери.
За первой – кабинет. За второй – маленькая гостевая спальня.
Значит, третья.
