Она вошла в комнату. Тихо прикрыла за собой дверь. Эта спальня меньше по размеру, чем на втором этаже. Наверное, когда-то, при прежних хозяевах, здесь была гостевая комната, а теперь Буров устроил здесь любовное гнездышко. Как сказал Олег? «Как понять, где любовь, а где магнетизм денег?» Что формирует такие союзы? Чувства, индуцированные богатством?
Супружеское ложе.
Большое, удобное. Рядом зеркальная стена. Ай да проказники. Любят посмотреть на себя в процессе любовных утех?
А что у нас в прикроватных тумбочках?
Очки Бурова, книга Пелевина «Тайные виды на гору Фудзи», интимный гель-смазка, «Виагра». Набор джентльмена.
Заглянем к Алине.
Крема, маски, таблетки.
Успокаивающие таблетки, таблетки от головной боли, витамины, БАДы, несколько неизвестных Нике лекарств. Целая аптечка. Эге-ге, девушка, пошаливает здоровье?
Она прошла в ванную, затем – в гардеробную. Ничего интересного, кроме эротического белья Алины. Колготки и боди с отверстиями в нужных местах, кожаная амуниция, трусики-ниточки. Она мельком видела Алину, когда шла с Белкиным от Бурова. «Это супруга Григория Валентиновича», – сказал Белкин тогда как-то завистливо. Неудивительно. Красивая женщина. И белье у нее красивое.
Под влиянием момента Ника надела красные трусики Алины, с вырезами спереди и сзади. Сбросив халат перед зеркалом, почувствовала, как теплеет в груди и внизу. Что ж, неплохо, у нее никогда не было такого белья и такого мужчины, ради которого стоило бы его покупать.
Не снимая трусики, она надела халат.
На этом все. Пора назад.
Открыв дверь в холл, она увидела Валерия у барной стойки, а он увидел ее.
– Почему вы там? – сказал он сухо и как будто испуганно. – Вам туда нельзя.
Вместо ответа она сбросила халат на пол.
«Иди ко мне», – молча поманила его рукой. Это было первое и последнее, что пришло ей в голову.
И он пошел. Как мышонок к Гамельнскому крысолову, загипнотизированный видом обнаженного тела и трусиков с вырезами.
Вошли в спальню.
На ходу расстегивая мужские брюки, Ника чувствовала, как режет живот и горячая волна бьется в грудь, накатывая снизу.
Она упала навзничь на кровать, поверх шелкового покрывала.
Охранник упал сверху.
«Трусики с вырезами – это удобно, – подумала она. – Для экстренных ситуаций».
– Давно не было женщины, да? – спросила она, в то время как он старался изо всех сил, шумно дыша ей в ухо. – Можем повторить завтра. Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
Он молчал.
Двинув бедрами, она вытолкнула его из себя.
– Ты чего? – спросил он.
– Расскажи.
– Ладно.
Он продолжил.
– Не спеши, – попросила она. – Рассказывай. Я хочу растянуть удовольствие.
Утром пришел повар, местный житель по имени Серджио, и приготовил ей завтрак. Сейчас он в бессрочном частично оплачиваемом отпуске, хозяева не приезжают, и он подумывает о том, чтобы уволиться. Здесь много богатых, без работы не останется.
«Знаете, что тут живет Месси? – спросил он. – Сто пятьдесят метров вниз по улице. Жаль, что он уехал в Париж. „Барса“ без него – не „Барса“, а мы – не мы. Большая потеря».
Серджио вздохнул.
Ника вспомнила, что Дима болеет за «Барселону». Нужно привезти ему какой-нибудь сувенир, в дополнение к трем взрослым поцелуям: он много сделал для нее и еще сделает.
Раздался звонок.
Это Буров-старший. Снова будет ее отговаривать?
– Доброе утро, Григорий Валентинович, – сказала она, приготовившись дать мягкий отпор заботливому заказчику.
Он поздоровался в ответ, и она не узнала его голос. Из голоса ушла жизнь, оставив пустую звуковую оболочку.
– Убили Ваню, – тихо сказал он. – На парковке аэропорта.
И – замолчал.
Монстры вгрызлись в живот, и Ника согнулась, слыша черную тишину в трубке.
– Его и охранника, – продолжил он после паузы. – Сейчас там работают следователи. Фотографии есть в Интернете, не советую их смотреть, но вы все равно ведь посмотрите.
Ника молчала.
«Приезжай в Эмираты, когда все закончится. Я буду тебя ждать». Это были последние слова Вани Бурова, которые она услышала. Хорошие слова. А она, сволочь такая, использовала его, давая доступ к телу, и знала, что будет в конце. Расставание. Боль.
Оказалось, что в конце – смерть.
Смерть оглушает вечностью отсутствия, необратимостью исчезновения, и ты не можешь представить, что сегодня нет того, кто еще вчера был. И завтра его не будет. И послезавтра.
– Кто это, Вероника? – сказал Буров. – Кому это было нужно? У меня много врагов, но Ваня-то здесь причем? Возможно, у него были проблемы, о которых он мне не говорил.
– Горшков?
– Зачем? Не вижу мотива.
– Я найду того, кто это сделал, – продолжил Буров после паузы, другим голосом, из того прошлого, когда трава была зеленее, а крови на ней было больше. – Обещаю.
– У вас все в порядке? – спросил он у Ники. – Как добрались? Как встретили?
– Все хорошо, спасибо.
– Не передумали идти к Горшку?
– Нет.
– Передавайте ему от меня привет. Скоро начнем собирать камни. Если это он, пусть прячется в самую глубокую нору, но и там я его достану.
Это было сказано голосом из прошлого.
