Они выехали на улицу и остановились. Милли метнулась закрыть ворота гаража, а Делоре, приподнявшись, достала из заднего кармана свернутый листок. Альма Вирита… и что ты мне расскажешь?
Делоре все же сумела покинуть пределы города, никого не зацепив и не сбив, и, оказавшись на широком пустынном загородном шоссе, с облегчением выдохнула. Машину она водила так себе (сказывалась нехватка практики), но все же лучше, чем готовила. О боги, она хоть что-нибудь делает хорошо? Разве что шинкует себя на кусочки…
Реакция у Делоре была явно замедленная – при каждом движении она ощущала, как вязнет в воздухе, точно в липком желе. Милли, сидящая рядом с ней, выглядела поразительно невозмутимой, и Делоре периодически поглядывала на нее с ощущением, что это и вовсе не ее дочь, ну или все-таки ее, но повзрослевшая лет на пять. Приближаясь к развилке, Делоре посмотрела на листок – направо. Свернула.
Полчаса спустя они заехали на заправку. Поблизости был маленький магазинчик, и Милли затребовала мороженое. Делоре сначала удивилась, как Милли вообще может что-то есть, а потом вспомнила, что дети способны есть хоть три раза в день или даже чаще.
– С вами все в порядке? – спросил Делоре парень на заправке.
– Аб-со-лют-но, – ответила она, даже головы не повернув, и вгрызлась в ноготь.
Боль была сверхъестественная: пожирала плоть, царапала кости. Никогда еще Делоре не было так плохо. Она подавила желание закинуться еще парой таблеток. От них толку – ноль. Признай, смирись.
И снова серое шоссе. И небо тоже серое, дождливое. Белые блекло мерцающие вспышки планируют сверху, как хлопья снега. Или же это перья с крыльев какого-нибудь их гребаного бога? Урлак, я помню, как тебя зовут, сука! Альма Вирита, ну что со мной, скажешь? Все хорошо, я думаю. Делоре выжимала из бедной старой машинки всю скорость, на которую та только была способна. На этом шоссе умер ее отец… Однажды, в Льеде, Делоре видела человека, сбитого машиной. Интересно, мозги ее отца так же разлетелись по асфальту?
(Никто из прохожих тогда не улыбнулся, только она. Что поделать – приятные ассоциации.)
Поворот… Делоре немного сбавила скорость. В просвет между тучами внезапно выглянуло солнце.
– Деревья горят, – сказала Милли, глядя в окно.
– Это свет так падает, – хотела возразить Делоре, но получилось только «бу-бу-бу».
Какое все странное сегодня, мрачное и удивленное, как будто обнаружившее, что настал последний час существования мира. Сухая трава цвета красного кирпича, побуревшие сосны… облили кровью и оставили сохнуть. За глазами задергалась металлическая нить, рассекая мозг. Делоре посмотрела на листок, лежащий у нее на коленях. Они не проехали въезд в лес? Нет, вот он.
– Я хочу писать, – прохныкала Милли, напоминая о телесных ощущениях, и Делоре вдруг осознала, что у нее все тело затекло. Спину она вообще не чувствовала.
– Потерпи. Мы почти приехали.
– Неужели та тетя такая интересная, чтобы ехать к ней так долго?
– Очень интересная. Расскажет маме забавную сказку.
Машина подпрыгнула на колдобине, и Делоре уже решила, что вот сейчас они застрянут и останутся здесь навсегда. Мысль особо не пугала. Здесь, там; кого волнует… Тем не менее дребезжащая колымага упорно продвигалась дальше по узкой лесной дороге, по которой, видимо, ездили часто, если продавили такие глубокие колеи.
– Приехали.
Одноэтажный дом, низкий, но широкий. Грубый, некрасивый, похож на гриб трутовик. Делоре неуклюже выбралась из машины и только пробормотала:
– Хм.
Эта Альма Вирита изображает из себя лесную ведьму или что? Делоре бесили все эти штучки. Колдовство, магия – немыслимая ерунда, в которую ровеннцы склонны верить с наивностью умственно отсталых детишек. Делоре же на любое упоминание подобных вещей реагировала циничной роанской усмешкой.
Милли испуганно озиралась. Делоре взяла ее за руку. Окна, затянутые красными занавесками, создавали тревожное впечатление – несомненно, так оно и задумывалось. Они поднялись на крыльцо по противно скрипящим ступенькам, выкрашенным алой краской, уже изрядно облезшей, и в недоумении застыли возле двери. Ни звонка, ни ручки… «Ни электричества», – поняла Делоре, когда дверь внезапно распахнулась, и из темноты к ним шагнула девушка со свечой в руке.
Девушка улыбалась.
– Альма Вирита знала, что вы приедете, – ее большие кофейного цвета глаза были так густо подведены, что это должно было бы выглядеть вульгарно или даже комично, но почему-то не выглядело. А вот на губах совсем не было помады, но им хватало природной яркости и полноты.
Делоре вымучила насмешливую улыбочку: ага, предсказали ее появление с точностью до секунды, даже стучаться не пришлось. Ну или девушка просто вышла на шум подъезжающего автомобиля… что куда как более вероятно.
– Я хочу писать, – прохныкала Милли, и Делоре нахмурилась.
– Вы не могли бы проводить ее в туалет?
– Конечно, – девушка наклонилась к ребенку, качнулись длинные пряди ее черных, без оттенка каштанового, волос. – Пойдем со мной, милая.
Делоре вдруг осознала, что откровенно любуется девушкой, и отвела взгляд.
