Они прошли в дом и оказались в просторной прихожей, освещенной единственной свечой, стоящей на маленьком столике. Со всех сторон на них смотрели закрытые двери.
– Вам в красный коридор, Делоре, – объяснила девушка. – Поспешите. Вирита ненавидит ожидание. А когда она сердится, ее внутренний взор мутнеет.
От заявления про внутренний взор Делоре так и перекосило, но девушка уже не могла этого увидеть – взяв за руку, она уводила Милли прочь.
– А где этот красный коридор? – запоздало уточнила Делоре, оставшись в одиночестве.
Она приоткрыла дверь – темно. Другую – темно. На третьей ей повезло. Вот он, «красный коридор». Стены обтянуты алой тканью. В свечной люстре из десяти свечей горели две. Делоре шагнула вперед и что-то царапнуло ее по макушке – как оказалось, гирлянда из засушенных цветов. В конце коридора бледно-золотистыми полосочками обозначились контуры двери… Когда Делоре толкнула дверь от себя, погружаясь в липкую сладость, ее взгляду предстала Альма Вирита…
Вирита вполне соответствовала обстановке: высокая – на целую голову выше Делоре, полная, одета и накрашена так провокационно, что и роанская проститутка постыдилась бы. Волосы, все еще черные, стянуты в тугой узел. Когда темные, полные блеска глаза вонзились в Делоре, по спине у нее пробежал холодок…
Вместо приветствия Вирита указала на кресло.
– Здравствуйте, – скованно поздоровалась Делоре и села. Она сжала коленки, выпрямила спину, недоумевая, как ее вообще занесло в такое место. Втянула в себя тяжелый приторный воздух, ощущая удушье.
В этой комнате на освещении тоже порядком экономили. Несколько свечей вдоль стен да масляная лампа на круглом столе, таком гладком, что свет отражался в нем, как в зеркале. Пребывая в полумраке, комната, полная вещей, умноженных отбрасываемыми тенями, казалась фантастически захламленной. С потолка, точно лианы, свисали засушенные растения. Это от них исходил этот сладкий запах, такой сильный, что Делоре даже взгрустнулось. Вирита наблюдала за ней.
– Легко дышится?
– Нет.
– Очень плохо.
Делоре пожала плечами.
– Вы сами-то не задыхаетесь? Зачем эти растения?
– Это очень полезные растения. Растения правды, – объяснила Вирита. – Больше всего я не люблю ложь, ожидание, трусость и тминные семена.
Глаза Делоре распахнулись чуть шире.
– А мне не нравится соль.
И взгляд Вириты ей тоже не нравился. Слишком уж… пронзительный.
– Ну-ка посмотрим, – заявила Вирита, поднявшись и решительно потянув за собой Делоре.
Они пробрались через груды мебели («Просто пройди по дивану, девочка, да и все»), и возле окна, сдвинув красную занавеску, Вирита вгляделась в глаза Делоре в сероватом свете пасмурного дня.
– Прекрасные глаза, – голос у Вириты был глубокий, низкий, обволакивающий, словно мягкая ткань. Красивый голос. Такой красивый, какой сама Вирита никогда не была. – Идеальный фиолетовый, глубокий и прохладный, как ночь.
«Пожалуй, она старше, чем показалось поначалу», – подумала Делоре, рассматривая близкое лицо Вириты, покрытое морщинами, как сетью.
Они вернулись к круглому столику (по пути Вирита погасила одну свечу) и сели, что Делоре обрадовало – ее ноги не держали. Она сгорбилась и, пытаясь успокоиться, зажала пальцы между коленями. Пальцы были холодные, влажные.
– Мальчик нашел меня, – объяснила Вирита, в дрожащем свете вглядываясь в глаза Делоре. – Он был честен со мной, поэтому я рассказала ему все. Он хороший… ему приходилось делать плохие вещи, и все же он хороший мальчик.
– Мальчик? – не поняла Делоре.
– Да. Твой мальчик.
– А… – рослый торикинец лет тридцати никак не ассоциировался у нее с «мальчиком», но Делоре оставила это при себе. Со словом «твой» он у нее тем более не ассоциировался.
– Если он отправил тебя ко мне, значит, решил, что ты все-таки должна узнать правду. Даже при том, что само по себе понимание происходящего тебя не остановит.
Делоре нахмурилась.
– Можно приступить к делу? – поинтересовалась она. – Без туманных предисловий и нагнетания мистицизма?
Вирита откинулась на спинку кресла. В сплетении золотистого света и мрака она была загадочной, как красивая вещь неизвестного предназначения, и яркой, как цирковой шатер.
– Да, действительно. Уже достаточно. Ответь мне честно – ты видела его?
– Кого – его? – Делоре могла бы и разозлиться, но сегодня ее чувства были такими же вялыми и негибкими, как и тело.
– Предыдущего. Того, кто жил там до тебя.
– Нилуса? Он… он мне приснился, – созналась Делоре. – Я разговаривала с ним.
– Он всегда с тобой разговаривает. Даже когда ты не слышишь.
– О чем вы? Я просто увидела сон. Это ничего не значит.
– О нет, тебе не приснилось. Тебе явился дух, призрак. Который лишь ты можешь воспринимать, потому что ты, как никто, близка к нему, – Вирита прикрыла глаза. Ее веки покрывали вишневые тени с перламутровым блеском. Делоре подумала, что все эти ведьмовские чудачества шаблонны донельзя, хотя едва ли ей доводилось видеть ведьм – разве что в телевизоре и в зеркале.
– Я расскажу тебе правду… но сможешь ли ты принять ее?
– Я не верю вам заранее.
– Почему? – просто спросила Вирита.
