Вопрос адресовался Никите, который на третий день пути настолько выбился из сил, что хотел отказаться идти дальше, и казакам пришлось погрузить его вещи на вьючную лошадь, а самим чуть ли не под руки вести беднягу в гору. Потом студент пообвык и приноровился, но шутки остались.
— Вашими молитвами, — дежурно ответил Никита на дежурную шутку и вытянул ноги к огню. — Еще шел бы и шел, а тут вдруг привал… Почему остановились так рано, не знаете?
— Отчего же? Знаем, конечно… — Перебендя помешал ложкой в котле и искоса глянул на студента. — Мне Антон Елисеевич доложил. Вы как раз отстали малость на склоне, а он подошел ко мне, стал во фрунт да отрапортовал, что желает сделать привал пораньше, чтобы лошади и другие слабосильные отдохнули.
Никита неодобрительно кашлянул.
— Никак простудились? — удивился Перебендя. — Это ж как вас угораздило? Вы дохтур…
— И в холодной воде, вроде, не мылись… — подхватил Афанасий Озимых.
— Послушайте, любезный!.. — Примаков попытался встать с бревна, но стоявший рядом Дробин незаметно надавил ему на плечо. — Вам не кажется…
— Да вы простите его, Никита Степанович, — вмешался незаметно подошедший урядник. — Он ведь человек простой, о чем думает, то и говорит. Мы через гребень должны были перевалить еще вчера поутру, но идем чуток медленнее, чем нужно. То лошадь захромала, то… сами понимаете. Вот Антон Елисеевич и пошел вперед на разведку: глянуть, как можно перебраться и… Посмотреть, в общем.
— Зараз сбегают, — со смешком сказал Головатый. — Тут всего-то верст десять в одну сторону. А то бы и вы с ними, Никита Степанович…
— Не, Никита Степанович бегать никак не может, он все больше на кораблях да на пароходах… Третьего дня рассказывал, как в самом Париже бывал. Ведь бывал же?
— Да, бывал. И да, на воздушном корабле Добровольного Воздушного флота. В каюте первого класса! Вылетели мы из Киева утром, обедали уже над Варшавой, а к утру были в Париже. Прилетели бы и раньше, но встречный ветер над Альпами…
— Это да, — протянул Головатый. — Встречный ветер — это плохо. Я вот против ветра никогда не плюю…
Казаки засмеялись, Никита насупился.
— А у нас часто корабли летают, — вмешался в разговор Андрюха Бабр, закончивший таскать и рубить дрова. — Прямо над головами — шасть да шасть. Каждый день раз по пятьдесят. Туда-обратно, туда-обратно. Прямо покоя от них нет. Мы вот со станичниками поспорили: если кому там, наверху, на корабле, значит, слабиться захочется или малую нужду справить, они с собой в горшке дальше повезут или отправят все прямо вниз? А если на голову кому? Вы, Никита Степанович, не знаете? Сами-то как?
— А это вы у господина Дробина спросите, он у нас инженер, Санкт-Петербургский политехнический закончил, вроде бы даже участие принимал в проектировании. Он все досконально знает: и про малую нужду, и про большую… Правда, Сергей Петрович?
Дробин не ответил, докурил папиросу и бросил окурок в костер.
— Кстати, — Примаков вдруг оживился. — Чего это мы с вами пешком идем? Ведь если господин Егоров из самой столицы и по важному, не терпящему отлагательств делу, так почему не на воздушном корабле? Тут же всегда их было предостаточно по причине прохождения коммуникационной линии, соединяющей европейскую часть России с Дальним Востоком. Корабли, пусть не над самыми головами, пусть и не пятьдесят раз в день, но должны бы пролетать регулярно. Но за десять дней путешествия я не видел ни одного.
— Действительно, странно, — согласился Дробин, выслушав студента. — Я как-то не обратил внимания. Ну, регулярная линия проходит восточнее, отсюда мы бы кораблей не заметили, а вот почтовые хотя бы раз в неделю здесь появляться должны…
Никто из казаков, как выяснилось, тоже не видел воздушного корабля за все путешествие. Андрюха Бабр сказал, что и дня за два до отправления обратил внимание — нету кораблей. Как ветром сдуло.
— Что же могло случиться, Сергей Петрович? — нахмурился Никита. — Так же не бывает, чтобы вдруг закрыли сообщение?
— А три года назад, помните? — спохватился Бабр. — Тоже ведь, вроде, не летали… Ну, мы еще когда колдунов да магов у тунгусов ловили…
— Это точно, — степенно кивнул Афанасий. — Перестали летать корабли. Их и не так много было, как сейчас, но летать перестали вовсе. И казаки, и солдаты пешком по лесам и горам шастали за колдунами. Это точно.
— За колдунами? — не поверил своим ушам Никита. — За какими колдунами?
— За обыкновенными, — спокойно ответил Головатый. — За теми, что у бурятов да у тунгусов. Даже у русских в селах нашли нескольких.
Никита недоверчиво оглянулся на Дробина.
