Дверь отлетела (и, судя по звуку, треснула). В мастерскую, помахивая ломами, вошли мистер Маршвкойк и двое его подручных.
Я выругала свой тупой мозг, вытащила из кармана фартука дудочку и наиграла первую мелодию, какая пришла в голову — это оказалась «Перебранка Тома Шона». Отличная бодрая песенка, чтобы роботы встали и строем пошли сносить стены.
Кто-то закричал — кажется, мистер Браун. В следующее мгновение воздух как-то сразу наполнился свистящими вокруг пружинами и шестернями, глухими ударами, ревом, хрюканьем и скверными словами. А еще скрежетом металла о металл.
— Свиньи! Сукины дети! — визжала мистрис Анхарад. — Я бы им все кости переломала, что твои спички, — если бы только могла достать!
Уголком глаза я увидела, как она взмыла, будто бледное сияющее облако, над автоматоном.
— Ну, нарушать так нарушать, — сказала она негромко, разглядывая куклу. — Правила у нас строгие, и если придет мне от этого конец, значит, так тому и быть. По крайней мере, я попыталась. Прощай, Тейси! Ты была хорошим другом Комлеху и мне тоже.
И она исчезла.
У меня слезы стояли в глазах, но я все равно отчаянно дудела «Перебранку», будто вся моя жизнь была на кону — пока французский автоматон не дернулся, не повернулся и не сел на столе. Тут уж, простите, дудка выпала у меня из рук, которые вдруг разом онемели.
Роботы все, конечно, встали как вкопанные. Автомату это ничуть не помешало; он слез со стола и двинулся, пошатываясь, на звук металла, терзающего металл. Не намеренная уступать какой-то французской кукле, я схватила первый же тяжелый предмет, который подвернулся под руку, и ринулась, вопя на разрыв гортани, к смутно видневшейся во мраке фигуре, чьи чисто выбритые щеки отражали мрачное свечение горна.
Размахнувшись как следует своим орудием (и понятия не имея, что это вообще такое), я врезала ему по руке — скорей наудачу, чем по расчету. Он выругался и уронил лом. Я уже готовилась продолжить начатое, когда вверху вспыхнули слепящим светом лампионы сэра Артура, и его же дудка пробудила роботов к жизни — куда более организованно, чем моя, вынуждена признать.
Со скоростью мысли машины схватили мистера Маршвкойка и мистера Брауна, а мистрис Анхарад в лице автоматона сцапала третьего головореза и крепко двинула его, телом и душой, об стену.
Сэр Артур кинулся ко мне, дико сверкая глазами из-за стеклышек:
— Тейси! Какого дьявола тут происходит? Ты цела? Не ранена?
Я салютовала ему орудием (это оказался молоток).
— Ни разу. Но, боюсь, я могла сломать мистеру Маршвкойку руку. Такая жалость. Хотя надо было обе, учитывая, сколько вреда он успел причинить.
Тут мы наконец осмотрели поле боя. Это действительно было оно, только с пятнами масла вместо крови. Ни одна машина не осталась невредимой. У кого-то руки не хватало, у кого-то — головы. Некоторые стояли, тупо пялясь вперед, лишенные движущей силы. Все были помяты, с разбитыми шкалами и переломанными рычагами. Жальче всех было французский автоматон, который валялся на полу, будто марионетка без ниточек: одна рука под странным углом, кожа сорвана с плеча, обнажая металлический сустав.
Сэр Артур ущипнул себя за переносицу.
— Ну, вот и все, — сказал он траурным голосом. — Им конец. Всем конец! И денег тоже не осталось. Уж на ремонт, по крайней мере, точно. Придется продать всех на металлолом, но на спасение замка этого все одно не хватит.
Его слова надрывали мне сердце.
— А как же сокровище?
— Это всего лишь сказки, Тейси. Как и призрак. Просто местный вариант широко распространенной народной легенды. Нет уж. Я — сын своего отца, мот и авантюрист, порченое семя. Достаться тебе американцу, замок Комлех!
— Да не теряйте вы надежды, сэр Артур, детка, — сказала я утешительно. — Заприте этих людей в шваберной, а я сделаю хороший, большой чайничек чаю. Вот тогда и поговорим, что нам делать дальше.
Когда я возвратилась с подносом, наших грубых друзей нигде не было видно. Подле горна стояли два стула, огонь оптимистично полыхал, а автоматон опять лежал у себя на столе. Сэр Артур возвышался над ним, грызя ноготь.
Я налила две чашки, с сахаром и молоком, одну взяла себе, а другую отнесла ему. Он рассеянно меня поблагодарил и поставил чашку на стол, даже не отхлебнув. Я вдохнула вкусно пахнущего пару, но никакого утешения в том не нашла. Отставив чашку, я принялась шарить по полу среди разбросанных инструментов, битого стекла и каких-то металлических обломков. С тем же успехом можно иголку в стогу сена искать, но я девушка упорная и в конце концов обнаружила ключик от мистрис Анхарад под одним из сломанных роботов.
— Вот, — сказала я, суя его в руку сэру Артуру. — Может, у него просто-напросто завод кончился, а так ничего не сломано. Давайте-ка заведите, и мы посмотрим, что с ним да как.
Бормоча себе под нос что-то про липкий пластырь и смертельные раны, он вставил в скважину ключик, повернул его несколько раз, пока тот уже не желал больше поворачиваться, и вынул.
