Веки куклы медленно открылись, и голова деревянно повернулась к нам. Сэр Артур аж вскрикнул от радости, а у меня так прямо сердце упало: глаза у куклы были — простое коричневое стекло, красивое и мертвое. Никакой души за ним не светилось.
А потом изящно вырезанный рот приподнял уголки, а один из карих глаз мне откровенно подмигнул.
— Значит, легенда? — произнесла мистрис Анхарад Комлех из замка Комлех. — Нечего сказать, радушный прием для двоюродной тетки, которая тебе только что каштанов из огня натаскала!
Ох, как бы я хотела сказать, что сэр Артур счел вселение мистрис Анхарад во французский автоматон большой профессиональной победой. Или что помянутая мистрис Анхарад взяла двоюродного племянника за руку и отвела прямиком к сокровищу. Только это было бы, увы, неправдой.
Ладно, будем придерживаться правды. Сэр Артур решил, что от отчаяния при мысли об утрате замка Комлех совсем тронулся умом. Мистрис Анхарад со своей стороны имела что ему сказать по поводу людей, чересчур умных, чтобы верить своим собственным глазам. Я уже решила запереть их обоих в мастерской до лучших времен: пусть себе спорят о жизненной философии, пока у кого-то первым завод не кончится, однако…
— Так, вы двое! — гаркнула я. — Сэр Артур, при всем моем уважении не будет никакого вреда, если вы выслушаете, что мистрис Анхарад хочет вам сказать, верите вы там в призраков или нет. Времени уж точно уйдет не больше, а то ваших препирательств на всю ночь хватит.
— Я-то скажу, — отозвалась мистрис Анхарад. — Если он будет слушать.
— Да буду я слушать, буду, — устало развел руками ее наследник…
Сокровище замка Комлех находилось в тайнике, из тех, где во времена гонений на католиков прятались священники. Тайник был устроен за каминной трубой в Длинной Галерее. При Генрихе VIII каменщики свое дело знали: дверь была так аккуратно укрыта в каменной кладке, что мы ее нипочем не могли разглядеть, хоть убейся. Мистрис Анхарад пришлось провести по контуру пальцем, но и это не сильно помогло. И сколько мы ни толкали и ни жали на тайную пружину, дверь не приоткрылась ни на волосок.
— Механизм заржавел, — пожаловался сэр Артур, потирая отдавленный палец. — Стену сносить придется.
Мистрис Анхарад уперла кулаки в бока. Странно было видеть ее излюбленные жесты в исполнение куклы, тем более облаченной в простыню. Впрочем, без простыни было бы еще хуже. Безмолвный и неподвижный автоматон просто не одет. Но говорящий и хлопающий тебя по плечу уже оказывается беспардонно голым, так что его хочется немедленно прикрыть.
— О небо, пошли мне терпения с этим человеком! — сказала она. — Можно мне рабочего с масленкой, зубилом и крупицей здравого смысла? Я вам покажу, что такое «заржавел». И что такое «сносить» заодно.
— Я, пожалуй, позову отца, — заметила я. — Но сначала — завтрак и кофе, а то мы тут все уснем на месте. Да и мама небось волнуется, куда подевалось дитя.
И правда, Мам уже металась по кухне, собираясь с силами идти наверх, проверять, не валяется ли сэр Артур в луже крови и не умыкнул ли меня мистер Маршвкойк с непристойными целями. Правда, хоть и не менее дикая, тут же улучшила ей настроение. Впрочем, ей все равно нашлось что сказать — по поводу простыни мистрис Анхарад. Автоматон там или кто, а все-таки она дочь баронета. Давайте-ка, сударыня, отправимся к нам домой да приоденем вас чуток. Заодно и мужу моему объясните, что от него требуется.
Утро уже раздумывало, не перекинуться ли ему в день, когда мы все собрались в Длинной Галерее: Па — с инструментами, Мам — с чайным подносом, а мистрис Анхарад — в моем лучшем воскресном платье, с тремя рядами тесьмы на юбке и в лучшей же воскресной шляпке на лысой голове.
Па обкалывал, обсматривал, смазывал, потом опять обкалывал контур двери, уговаривал ее, ругал и наконец открыл, подняв жуткое облако пыли, от которой мы все расчихались, как гуси. Когда пыль улеглась, перед нами предстал низкий проем, ведущий куда-то в абсолютную черноту — будто адский зев, источающий сырой запах старых труб и мокрого камня.
Па поглядел на сэра Артура, который укусил себя за губу и поглядел на меня.
— Божьи кости! — выругалась мистрис Анхарад и, выхватив у него лампу, ступила на крутую каменную лестницу, нырявшую вниз, за трубу.
Сэр Артур, зримо пристыженный, двинулся следом, Мы с Па — за ним, ощупывая скользкий камень и стараясь не дышать слишком глубоко в затхлом, пыльном воздухе.
Сильно далеко лаз вести не мог, но из-за тьмы лестница показалась нам бесконечно длинной, словно тянулась в самую утробу земли. Закончилась она в каменной комнатке, роскошно обставленной узкой койкой и тремя сундучками, проржавевшими и проплесневевшими, казалось, насквозь.
Против лома замки не выстояли. Одну за другой мы подняли крышки и уставились на знаменитое сокровище замка Комлех. Сокровище и вправду было немалое, хотя не слишком красивое или богатое с виду. Блюда, подсвечники, умывальные кувшины и кубки — все в патине и пятнах. Даже золотые монеты в несгораемом шкафу и драгоценности мистрис Анхарад от времени и грязи сделались тусклыми и неприглядными.
