Мистрис порылась в куче украшений, извлекла оттуда перстень и вытерла, конечно, об юбку моего воскресного платья. Камень плоской огранки подмигнул и заиграл в свете фонаря, будто кусочек живого огня.
— Ну, потомок, что ты теперь думаешь о сказках? — гордо спросила она сэра Артура.
— Я определенно стану с большим уважением отзываться о них в будущем, прародительница! — рассмеялся он честно и счастливо.
Из остатка дня я запомнила в основном длинную вереницу полицейских, каменщиков и наших, деревенских, приходивших разбираться с последствиями ночных приключений. Когда сэр Артур наконец сел ужинать у себя в гостиной, мистер Маршвкойк сотоварищи были уже надежно заперты в угольном погребе у магистрата. Сокровище по частям перенесли из тайника в кладовку, а на страже поставили Янто Эванса и с ним еще двоих мужиков. Маме пришлось самой готовить ужин и подавать его тоже, потому что я в это время дрыхла без задних ног у себя в кровати, дома, пока петух старой миссис Филипс не разбудил меня на заре следующего дня — идти на работу в замок Комлех, будто моя жизнь не перевернулась вчера с ног на голову.
Первым, что я увидала у себя на кухне, была мистрис Комлех, восседающая на ларе в моем воскресном платье.
— Доброе утро, Тейси, — приветливо сказала она.
Камень упал у меня с сердца — и только тут я поняла, что он там лежал! Я радостно завопила и кинулась обниматься. По ощущениям это было примерно как обниматься с манекеном у портного, но мне, откровенно сказать, было все равно.
— Ты как будто давно со мной рассталась, Тейси, детка, — сказала со смехом она. — А между тем лишь вчера мы встречались.
— Я и не чаяла снова вас увидеть, — призналась я. — Разве в правилах у призраков не записано исчезать, когда привязывавшее их к земле дело сделано?
У роботов лица не то чтобы сильно выразительные, но готова поклясться, мистрис Анхарад поглядела на меня лукаво.
— Тем не менее я здесь.
— То есть вы, выходит, обдурили саму вечность? А теперь извольте правду.
— Правду? — Она деревянно пожала плечами. — Я знаю не больше твоего. Возможно, у вечности нет никаких специальных правил насчет призраков, вселяющихся в машины. А может, я теперь вообще никаким правилам не подчиняюсь и могу для разнообразия выдумывать собственные. — Она встала и принялась мерить кухню шагами. — Может, я теперь могу ходить куда захочу, носить что захочу… Хочешь, научим тебя механическому делу, Тейси, и я возьму тебя в камеристки? Будешь меня заводить и смазывать.
— Если вы больше не леди, — ответила я с холодностью, которая даже меня удивила, — так вам и камеристка больше ни к чему. Я бы в инженеры пошла, но если уж оставаться прислугой, так лучше быть экономкой большого дома, чем механиком, который, по правде сказать, просто судомойка с масленкой.
От мужского смеха мы обе чуть не подскочили.
— А хорошо сказано, Тейси, — сказал с порога сэр Артур, который там уже некоторое время слушал наш разговор. — Только в экономки я, уж извини, намерен взять твою маму — если она согласится. А под начало ей определить ватагу горничных, чтоб наводили порядок в доме. Ты мне нужна, чтобы дать хуманатрону голос. Ты будешь учиться на инженера, обещаю. Это значит, мне нужно выписать тебе из Лондона книги и учителей. А еще инструменты и новый французский автомат. И даже, наверное, не один. Но для начала мне следует написать своим поверенным и закончить работу над дудкой. Да и, каменщики говорят, фундамент стоило бы подновить. — Он вздохнул. — Столько всего надо сделать. Даже не знаю, с чего начать.
— С завтрака, сэр, — твердо сказала я. — А там и с остальным разберемся.
Да, в замке Комлех есть самый настоящий призрак.
Встретиться с мистрис Комлех может любой, кто напишет письмо и сумеет ее заинтересовать. Мистер Уитни вон приехал из самого Питтсбурга, чтобы с ней побеседовать. Прожил у нас целый месяц, сэр Артур даже успел убедить его вложить в хуманатрон весьма приличную сумму денег.
Наше привидение часто путешествует — в сопровождении механика, а иногда вдобавок и в моем, когда у меня найдется время отдохнуть от инженерного дела и всяких экспериментов. Вот, скажем, прошлым летом мы были в Лондоне, и сэр Артур представил нас самой королеве Виктории, которая поручкалась с нами и сказала, что до сих пор ей никогда еще не доводилось беседовать с призраком — как, впрочем, и с женщиной-инженером, так что ее это самым приятным образом развлекло[8].
Женщина и девчонка. Мужчина и мальчишка. И очевидцы — те, кто с любопытством наблюдал, как эти две пары поднялись в гору порознь, а спустились все вместе: мальчишка нес девчонкину корзину, а мужчина вел женщину под руку. Они и по двое-то были притчей во языцех, а уж теперь, стакнувшись, задали гефсиманским сплетницам такую загадку, какая даже им оказалась не по зубам.
