Ахфред шмыгнул носом. Прозрачная жидкость побежала из ноздрей по губам.
— Существовали средства доставки, — прошептал он. — Старое, древнее оружие. Заводные воздушные торпеды, запрограммированные пролететь надо всеми крупными городами и рассеять Прекратитель, будто облако песка.
— Но почему эти торпеды все-таки были запущены? — не унималась Руана. — Или они…
— Что? — хлюпнул Ахфред.
— Есть кое-что, чего мы не можем понять, — спокойно сказала Руана. — Но продолжайте.
— О чем мы говорили?
Он действительно не помнил, а ведь в саду столько работы.
— Мои розы, и потом, эти сорняки, вы себе не представляете…
— Почему были пущены воздушные торпеды, и кто отдал соответствующий приказ? — напомнила ему Руана.
— Что? — Ахфред ничего не понимал.
Руана посмотрела на старика, на его утратившие всякое выражение глаза, на отвисшую челюсть — и изменила вопрос:
— Высший Арсенал открывался двумя ключами. Чьи это были ключи?
— О, я просто взял ключ Мозии, пока она спала, — тут же отозвался Ахфред. — И у меня был цилиндр захвата голоса с ее записью, чтобы воспроизвести на входе. Все оказалось куда проще, чем я думал.
— Что вы сделали потом? — поинтересовалась Руана светским тоном, будто спрашивала стакан воды у приятеля.
Ахфред вытер нос. Он уже совсем забыл, что ему приказали сидеть неподвижно.
— У меня ушла целая ночь, но в итоге все получилось, — не без гордости поведал он. — Я перенес образец Прекратителя на фабрикационный стенд и добавил кое-какие изменения. Уверен, у Стертура глаза бы на лоб вылезли. Теперь завода хватало на месяцы. Месяцы, а не часы! Кроме того, я усовершенствовал жгутики, и ему стало гораздо легче перемещаться.
При мысли о своем технологическом триумфе Ахфред заулыбался, непринужденно отцепив это скромное удовольствие от всех сопутствующих — и куда боле мрачных — воспоминаний.
— Дело было только за амуницией для оснащения торпед. Тысяча шестнадцать серебряных эллипсоидов, содержащих миллионы прехорошеньких микропесчаных устройств. Они скользили по магнитным каналам прямо в торпеды — так тихо, так славно. Осталось лишь повернуть ключи: один… два… три… и вот они уже мчатся в небо, мои милые крошки!
— Три ключа? — уточнила Руана.
— Да, да! — раздраженно отозвался Ахфред. — Конечно, три! Два ключа, чтобы открыть Арсенал, и три — чтобы запустить торпеды, как всегда.
— Так Распределитель Кебедия при этом присутствовала?
Ахфред устремил взгляд через дверь в сад. Там так много дел, в саду, и на каждое уйдут долгие часы тихой, созерцательной работы. Лучше поскорее закончить с этой дамой, и тогда можно будет вернуться к делам…
— Сначала нет, — ответил он. — Я заманил ее туда. Государственная тайна, так я сказал, нужно встретиться в Арсенале. Она пришла, как мы договорились. Старые однополчане, старые друзья — она ничего не подозревала. У меня был цилиндр захвата голоса и с ее образцом тоже. Я очень хорошо подготовился. Оставался только ее ключ.
— Как вы его заполучили?
— Прекратитель, конечно! — закаркал, сияя, Ахфред. Он даже пару раз хлопнул ладонями по коленям, донельзя довольный собой. — Паровой скелет, микропесчаное усиление — она была оснащена буквально всем. Я просто насыпал Прекратитель ей на кресло.
Тут его лицо погасло, руки скорбно сложились на коленях.
— Это было ужасно громко, — прошептал он. — Звук, с которым технологии сражались внутри нее, словно дикие звери, терзая друг друга зубами и когтями… и эти ее крики… а когда рвануло предохранительный клапан, и бойлер… это было невыносимо, совершенно невыносимо. А ведь на мне был шлем! — Он заозирался по сторонам.
— Кстати, где мой шлем? Здесь ужасно громко — все эти разговоры и ваше дыхание… все эти вдохи, выдохи… Ужасный рев в ушах!
Лик Руаны заледенел. Когда она снова заговорила, речь ее была очень четкой и неторопливой:
— Как так вышло, что Прекратитель не подействовал на вас?
— На меня? Всем известно, что во мне нет ни грана механического усиления. О, нет, увольте! Я не смог бы выносить это вечное тиканье внутри: тик-так… тик-так… тик-так… Его и снаружи-то слишком много, чтобы еще и внутри заводить. Ах, нет, не говорите мне о нем!
— Почему вы запустили торпеды? — тихо спросила Руана.
— Скажите мне, кто вы такая, и я, может быть, скажу вам! — Запальчиво воскликнул Ахфред. — А затем оставьте меня, мадам, и я вернусь к моей работе… и к моей благословенной тишине.
— Я — уголовный следователь и представляю, как вы сказали бы, нацию-соперника.
— Вздор! Нет никаких наций-соперников! Я это прекрасно помню. Мы уничтожили вас всех в Обогатительной войне!
— Да, всех — здесь, на Земле! — сказала Руана.
Полоски у нее на шее, которые Ахфред счел татуировками, приоткрылись, выпуская кустики нежно-голубых щупалец. От контакта с воздухом они съежились, и щели закрылись снова.
