Под башней кипела жаркая сеча. Трое уцелевших ополченцев прижались спинами к створкам и отпихивались рогатинами. На них наседал добрый десяток бунтовщиков, и Рух с коротышкинской гвардией запоздал всего на пару мгновений. Мужиков смяли, изрубили саблями, захлестали кистенями, и четверо адамчиков попытались скинуть огромный засов. Еще двое орудовали заранее припасенными ломами. Снаружи слышались крики и громкие голоса. Сколько там скопилось бунташников, было страшно подумать. Видать, на других участках были отвлекающие удары, а сюда стянули основные силы для решающего прорыва. Засов не поддавался, бунтовщики негодующе заорали. Ахах, а вы думали как? Фрол вроде и увалень, а загодя приказал все засовы железными гвоздями намертво приколотить. Теми, что бревна крепят в порту. Такой гвоздь, ежели человеку в грудь вбить, вылезет из спины. Створки теперь можно только упряжкой тяжеловозов сорвать. Ну, или из пушки ударить. И то не всякая справится.
Бучила остановился, предусмотрительно пропуская вперед молчащих до поры домовых, и пальнул с двух рук. Первая пуля впилась в спину мужику с топором, второй пистоль предательски пыхнул, дав очередную осечку. Ну конечно, самое время… Домовые, подлетев в упор, разразились яростным боевым кличем и ударили с тыла. И удар тот был страшен. Сверкнули сечки, упали топоры, грохнули «приблуды» – обрезы мушкетов, приспособленные для стрельбы крупной дробью, камнями и кусками ржавых подков. Идеальное оружие для боев накоротке. Как волкомейка, только без приклада и в локоть в длину. Обычно нечисть, решившая поживиться человечинкой в неопасной с виду деревенской избе, последними видит ехидную рожу домового и широкое дуло «приблуды». Утром хозяева найденное кровавое месиво собирают лопатой в мешок.
Домовые смяли бунташников, но в этот раз не обошлось без потерь. Один домовик рухнул со стрелой в груди, засучил ножками и обмяк, еще двое поковыляли назад, зажимая рубленые раны, кривясь от боли и сыпля проклятиями. Вот это, конечно, бунташники зря, коротыхи меж собой могут собачиться сколько угодно, но кровопролития внутри общины не допускают, убийства у них крайне редки и обычно по пьянке случаются. Да и в таком случае старейшины пытаются все миром решить. А все оттого что домовой – существо крайне злопамятное и мстительное сверх меры, и начавшаяся вражда может длиться многие поколения, часто приводя к исчезновению целых племенен. А уж если человек обидит домовика, пиши пропало: нигде не спрячешься, не укроешься, найдут и кишки через задницу вытащат. Сейчас примутся за адамчиков с превеликим усердием.
Но вместо лихой атаки пришлось уйти в оборону. Сразу с двух сторон, с башни и со стен, хлынули бунтовщики. Сука, откуда их столько? Как тараканов, етить в перегиб.
Рух выстрелил, пистоль сконфуженно щелкнул. Осечка, что ли, опять? Да сколько можно уже? Бучила чертыхнулся, вспомнив, что не успел перезарядить. В горячке боя оно и немудрено – тут забудешь, как мать родную зовут. Он швырнул бесполезное оружие в ближайшую оскаленную харю и махнул тесаком. Сталь со скрежетом встретила сталь. Бунташник попытался садануть острием меча в лицо и вдруг передумал, неожиданно став ниже, чем был. Подоспевший домовой срубил ему ногу, и бунташник завалился назад, получив вслед вурдалачьим тесаком по середке груди.
Глухо ухнули выстрелы, полыхнули вспышки, что-то горячее угодило в многострадальное левое плечо и зажгло изнутри. Ну вот опять, тем же концом, да по тому же место. Стоило одной твари дороженьку проторить, и ныне всякая паскуда старается именно туда угодить. Так и без любимой конечности остаться недолго. Вурдалачье быстрое восстановление – штука капризная, может засбоить, и тогда ручонка усохнет и отпадет. И новая не вырастет никогда, чем ни поливай. Клубы вонючего порохового дыма во влажном воздухе прибило к земле, и напирающие бунтовщики оказались в нем словно разрезаны пополам. Среди шума и гама Бучила услышал странно знакомый отрывистый голос. Иль показалось? Определиться он не успел, приняв на себя неистовый напор вопящих адамчиков. Рубанул наотмашь, лишь бы близко не подошли, остро сожалея о пистолетах. Нет ничего ужаснее, грубее и безвкуснее, чем махать железякой среди потных, грязных, желающих тебя убить мужиков. То ли дело пальнуть издали, а лучше исподтишка. Идеально в спину, чтобы наверняка. И когда есть удобные пути к отступлению, а не проклятые заколоченные ворота. Сучий Фрол! Хотя там тоже куча кровожадных адамчиков. Спасибо, разлюбезнейший Фрол! Вот угораздило, м-мать…
Нападавших удалось задержать на несколько мгновений, и домовые, оказавшиеся ближе к спасительным створкам, успели перезарядить «приблуды». Рух едва не окочурился от рявкнувшего совсем рядом ствола. По бунташникам хлестнула картечь, здорово охладив пыл и усеяв подход к воротам корчащимися телами. Передышка далась дорогой ценой. Бучила мельком огляделся – еще четверо домовых лежали без движения в лужах крови, раненых уже никто не считал. Бунтари перегруппировались и бросились в яростную атаку.
