Это я… и родители! Озаряет, но насладиться радостью не успеваю. Я опять у руин – вокруг меня кружит тень, тянет руки-щупальца. Ужаснувшись, отступаю – нога застревает в расщелине. Запинаюсь и падаю. Нелепо барахтаюсь, вскакиваю и бегу прочь от демона – на ревущие голоса. На ходу, оглядываюсь, тень уже не одна – сотни. Они преследуют. Силы на исходе, хриплю точно загнанная лошадь, жадно хватаю воздух. Резко торможу – передо мной обрыв… Воистину обрыв в бездну. Внизу лютует огонь, а в лаве кишит море людей. Тянутся вверх, стонут, кричат, обезумев, воют, пытаются вылезти. Мешают друг другу – в надежде спасти свою шкуру, ползут по соседу, но в страхе упустить шанс на спасение, ещё один сосед также хватается за него. Гора из тел увеличивается, пока от тяжести не обрушивается…
Что делать? Если бежать вдоль обрыва в одну сторону, ожидает длинная узкая пустынная дорога в никуда - ни конца, ни края. В другую - тёмный, угрюмый лес. Совсем непривлекательный – пугает размерами и раскидистыми, ветвистыми деревьями.
Что за ужас? Я в Аду? Умерла!.. Тогда почему бегу? Чистилище? Меня должны осудить и определить меру наказания. Оглядываюсь – ко мне подступают тени. Выделяется одна. Размашистые крылья складываются. Демон собирается в плотный сгусток, напоминающий людскую фигуру, и демон материализуется в человека. Невысокого, крупного мужчину с чёрными курчавыми волосами. Синие глаза смотрят бесстрастно, тонкие губы расплываются в открытой улыбке:
- Я помогу, - медленно протягивает руку, - отведу к тому, кто тебя ждёт давно.
Жмусь к самому краю обрыва. Кошусь на пылающее море, кишащих точно муравьи в разбитом муравейнике, людей, бросаю взгляд на мужчину, на тени...
- Я сплю? – неверующе шепчу.
- А что есть сон? – недоумевает демон.
- Вымысел, полёт больной фантазии, - напугано бормочу.
- Разве больной ум отличает вымысел от реальности? – ошарашивает мужчина.
- Не уверена, - робко качаю головой, - потому и спрашиваю…
- Пойдём со мной, я покажу реальность, - убеждает демон, но мой внутренний голос истошно кричит: уж лучше умереть.
Ответить не успеваю, сквозь тени прорывается волк. Серый, крупнее обычного, но такой же поджарый. Демоны испуганно разлетаются, взмывая на огромных крыльях. Зверь рычит, скалится на демона-мужчину, шерсть на загривке дыбом. Нарезает полукруги, бросается короткими выпадами - теснит к другим теням. Демон злится, лицо искажается гневом, глаза чернеют – вмиг преображается в демона-гиганта с крупной рогатой башкой и мощным телом.
Волк подскакивает ко мне, скулит, виляет хвостом, мотает головой в сторону, точно приглашает ехать на нём. Не осознавая, что делаю, сажусь, и зверь срывается с места. Мчится к лесу, пригибаюсь к зверю, обхватываю шею руками, прячу лицо в шерсти, воняющей псиной. Морщусь, но это не хуже, чем хлесткий ветер, бьющий по щекам, глазам… К лесу приближаемся стремительно, воровато оглядываюсь – тени уменьшаются. Облегченно вздыхаю, косо смотрю вперёд. Подкатывает новый страх. Может, стоит по пустынной дороге убегать? Или не мучиться – спрыгнуть к тем, кто в огне?..
От волка идёт живое тепло, необычная сила. Шерсть под пальцами жестковатая, густая. Наполняюсь уверенностью. Успокаиваюсь. Вот только, как продерёмся сквозь заросли грозных деревьев? У самой кромки замечаю тонкую, будто змея тропку. Едва заросшую зелёной травкой - юркает между колючих елей и скрывается в гуще дубов и сосен.
У леса волк притормаживает, я слезаю. Склоняюсь к нему и глажу за ухом:
- Спасибо! – шепчу преисполненная благодарностью. Зверь лижет моё лицо - улыбаясь, целую в нос. Придерживаясь за нового друга, иду по тропинке. Кажущаяся темнота рассеивается – даже пробиваются несмелые лучи скромного солнца, а ветви совсем не мешают. Легко шагаю, несмотря на босые ступни. Слышу щебет птиц, стрекотание кузнечиков. Вижу белок-трудяг - таскают шишки, грибы; хитрых куниц – ловко шныряют по ветвям, охотятся... Порой, встречаются небольшие травянистые поляны. Собираю ягоды, насыщаюсь, продолжаю путь. Волк изредка скрывается в гуще деревьев, а когда возвращается, замечаю кровавые капли на шерсти, но молчу. На то и хищник, чтобы питаться дичью. Не мне его судить. Остаётся надеяться, что пословица: чем дальше в лес, тем злее и голоднее волки, не о моём спасителе.
