– Уверена. Видите ли, один из, так скажем, представителей этого фонда – мой бывший друг.
– Я могу узнать его имя?
– Микаэль, Микаэль Родригес.
– У вас есть его фотографии?
– Зачем они вам?
– На случай, если наши дороги пересекутся.
– Хорошо, вся информация будет в вашем распоряжении.
– И ваши дневники?
– И мои дневники, – спокойно подтвердила Сессилия.
– То есть они никуда не пропадали?
– Я их вовремя изъяла из архивов.
– Была попытка их украсть?
– Да, была, но, к сожалению, мне неизвестно, кто попытался это сделать.
– А камеры наблюдения?
– Кто-то хорошо изучил их «мертвые зоны». Впрочем, это достаточно просто, у меня же не Пентагон и не Лувр, чтобы все охранять от точки до точки.
– Но человек должен здесь работать?
– Естественно, поэтому я вас и пригласила – во-первых, чтобы вычислить того, кто работает на этот фонд, а во-вторых, чтобы найти зеркало.
– Всего-то ничего, – не без сарказма заметила Кася, – перейти дорогу фонду «Уайтхэд»?! Вам не кажется, что вы переоценили мои силы?
– После покушения на вас я кое-что переиграла, и они вас больше не тронут.
– Вы кое-что переиграли?! Означает ли это, что вы приняли их условия?
– Они так думают, – загадочно ответила Сессилия.
– Они так думают, – повторила вслед за ней Кася, – а вы – нет?
– Нет, но я не собираюсь развеивать это их приятное заблуждение… до поры до времени! – Уголки рта Сессилии дрогнули, глаза сузились.
– Понимаю. – Кася промолчала, только что кипевшее возмущение схлынуло, и она даже почувствовала азарт.
Сессилия внимательно слушала.
– На фонд «Уайтхэд» работал мой знакомый в России. Может быть, работает до сих пор, – продолжила Кася.
– Интересная информация, – покачала головой мадам Гласс, – Микаэль во время последней встречи говорил о ком-то в Москве, было бы гораздо проще, если бы этим человеком и оказался ваш знакомый. Как его зовут?
– Александр Шаров.
– Он – арт-дилер?
– Подпольный, зато работает в центральном архиве.
– Лиса поставили охранять курятник, – усмехнулась пожилая дама.
– Что-то вроде того.
– У вас есть другие знакомые в архиве?
– Нет, но могу найти. И кроме того, никого там не удивит мое появление, в прошлом я писала диссертации на заказ, так что могу в очередной раз рассказать про диссертацию.
– Это возможно проверить?
– В смысле, если кто-то попытается узнать, на самом ли деле я пишу что-то или нет?
– Да.
– Никакого риска, – успокаивающе произнесла Кася, – ни один здравомыслящий человек не станет афишировать, что заказал диссертацию. А я просто узнаю, кто работает над близкой моим поискам тематикой, и все. Только один вопрос: зачем вам все это надо?
– Что именно?
– Вступать в игру?
– Это не входит в условия нашего контракта, и больше я не хочу об этом говорить! – Голос Сессилии дрогнул, и Кася настаивать не стала. Мари была права, что-то слишком личное заставило мадам Гласс вступить в игру!
«Итак, Александр Владиславович, похоже, наши дорожки снова пересекутся», – пронеслось в Касиной голове. Воспоминания накатились липкой, удушливой волной. После ее первого расследования, связанного с Пифагором и Звездой Хаоса, поток ее жизни изменился. Происшедшее оставило в ее душе не просто неизгладимый отпечаток, но и это неприятное ощущение распутья, когда не знаешь, в какую сторону податься. В этот момент в ее жизни вновь появился Александр Владиславович Шаров. Он предложил ей оставить написание чужих диссертаций и помогать ему. Сотрудничество с Шаровым было увлекательным и не так уж разительно отличалось от всего того, чем ей приходилось заниматься раньше. Работал Шаров на всемирную сеть антикваров, но чаще всего выполнял заказы фонда «Уайтхэд». Этот фонд занимался вкладыванием капиталов в произведения искусства. В их задачу входило отыскивать выпавшие из оборота раритеты.
Шаров объяснял Касе, что в произведения искусства гораздо надежнее вкладывать капитал, нежели в акции. Работа была по-настоящему увлекательной. Кася сама себе казалась настоящим искателем сокровищ. Только разница состояла в том, что сокровища располагались вовсе не на загадочном острове, а покоились в чемоданах, пылились на чердаках, скучали на стенах обычных квартир. Они отыскивали раритеты и предлагали хозяевам за них очень приличные суммы. Чаще всего для людей это было сродни выигрышу в лотерею, когда пылившаяся на стене картинка, доставшаяся от дедушки, оказывалась наброском Бенуа, а бабушкин медальон – подлинником знаменитого средневекового итальянского ателье Kaza Pirota. В общем, все началось совершенно замечательно.
Конец истории оказался трагическим. У Каси до сих пор тошнота подкатывала к горлу, когда она вспоминала разговор с экс-примой Мариинки и хозяйкой неизвестного портрета Льва Бакста Верой Осиповной Александровой. Именно эта встреча раскрыла Касе глаза на истинную деятельность фонда.
