Для обсуждения романа мы пригласили критиков различных школ и направлений… Карикатура из журнала «Крокодил» №10 за 1977 год
Тема про книги, рассмотренная в предыдущей главе, была бы не полной без информации про то, как в Советском Союзе оплачивался труд писателей. Информация получена была мной в переписке в ЖЖ с Кимом Цаплином (kim_tsaplin). Но искать по комментариям данные довольно неудобно, поэтому я решил свести их в единый текст, проясняющий запутанную и мало кому известную тему об одной из специфических сторон советской действительности.
В современной России всё достаточно просто — автор получает «потиражные», представляющие процент от суммы, по которой издательство продает книги торговле. Это значит, что если книжка вышла тиражом в 10 000 экземпляров, а оптовая цена на неё установлена в 100 рублей, то при авторских в 10% писатель получит 100 тысяч рублей. Собственно, по нынешним временам довольно скромно. У начинающих авторов процент меньше, у признанных мэтров, которые на слуху у читателей, отчисления больше. Впрочем, это как раз не удивительно.
С электронными книгами и того проще — существует целый ряд платформ, через которые можно продать книги, сайт берет свой процент, остальные достаются автору. Самое главное при таком раскладе, чтобы читателей было как можно больше, потому как доход напрямую зависит от того, сколько человек прочитают текст.
В СССР система была куда более сложной и запутанной. Обыденной могла быть ситуация, когда произведения автора никто толком не покупает, но он постоянно издаётся и как сыр в масле катается. А популярного у читателей писателя гонят из издательств и он дворником зарабатывает на хлеб насущный.
Главным критерием для гонорара в советское время был размер рукописи (даже в творческой работе главным мерилом труда оставался вал). Члены Союза Писателей получали от 250 до 800 рублей за авторский лист (а. л. — это примерно 40 тыс. знаков или 25 машинописных страниц). Тариф зависел от маститости писателя. Например, Шолохов получил бы по высшему тарифу, а начинающий автор не более 250 рублей.
Неплохую прибыль приносили даже публикации в центральных журналах — они платили также по 250 рублей за а. л., причем вне зависимости от того состоял ли автор в СП или нет.
Хорошо оплачивались детские книги, тем более печатались они крупными тиражами, а издательство «Детская Литература» на выпуски меньше 100 тысяч экземпляров не разменивалась. Поэтому даже признанные корифеи порой пытались написать что-то для детской аудитории. Получалось далеко не у всех. Вообще детских авторов было не так и много — очень уж специфические требования к таким произведениям.
Совсем уж голубой мечтой литераторов было издаться за рубежом. В этом случае гонорар платили в инвалютных рублях. Что характерно, клятые иностранцы отчего-то не стремились переводить производственные романы и общественно-политическую литературу, зато с удовольствием публиковали наших лучших фантастов и действительно хорошие детские произведения. Например, Эдуард Успенский оказался очень успешен на Западе и, несмотря на то, что порядка 90% гонорара присваивало себе государство, за 15 лет заработал несколько сот тысяч рублей в валюте.
Издаться можно было и, не состоя в СП, но это было достаточно сложно. По воспоминаниям Александра Чернобровкина обычный член СП имел возможность опубликовать свою книгу примерно раз лет в пять. Если тиснуть роман, то гонорар позволял жить на уровне шахтера (одна из самых высокооплачиваемых рабочих профессий в Союзе). Вот не членам пробиться без волосатой лапы было крайне сложно. Также трудно было втиснуть своё произведение в толстый или средний литературный журнал вроде «Авроры», «Нового мира», «Невы» и им подобных. Возле каждого такого издания кормилась своя группа авторов. Также имело место и перекрестное опыление: «я, главный редактор, в своем журнале публикую тебя, а ты в своем меня».
Любая книга должна была сначала получить рецензию от внештатного рецензента. В некоторых случаях таких рецензентов могло быть несколько. Например, на произведение исторической тематики следовало получить одобрение профессионального историка. То есть отойти от линии партии по поводу каких-либо исторических событий оказывалось просто невозможно.
Это не всё, даже, если редактор одобрял книгу, то она должна была пройти уровень Главлита, а также идеологический отдел. Затем еще она проверялась партийными органами. Уровень их зависел от веса литератора, а также того, какое издательство планировало опубликовать произведение — центральное или региональное. Поэтому рассматривать книгу на соответствие линии партии могли, начиная от горкома, и вплоть до отдела культуры в ЦК.