Он стоял неподвижно на коленях с занесенным кулаком, приготовленным для мести, минут пять. Ужас волнами расходился по его телу, дыбом поднимал волосы на затылке, запускал по спине мурашки, сжимал сердце и впрыскивал в кровь лошадиные дозы адреналина. У Егора не сразу получилось подняться с колен. Ноги затекли и отказывались слушаться. Пришлось ухватиться за край стола и помочь себе встать. Прижимаясь к стене, не сводя взгляда с распахнутой дверце, он медленно вышел. Едва оказался в коридоре, как резко рванул дверь и захлопнул злосчастную кухню. Несколько секунд соображал, затем в два быстрых шага достиг входной двери в квартиру и через мгновение уже стоял на лестничной площадке, бешено вращая глазами. Убедившись, что его никто не видел, сбежал по ступеням и выскочил на улицу. «Что это было?», – спрашивал он себя и не находил ответа.
День померк, хотя солнце светило так же ярко. Холодный воздух выдувался изо рта белесым парком. Лед на лужах стал таять, истончаться и уже хрустел не так звонко, как с утра, подобно сухой вафле. Иней растаял, волшебство пропало, и стекла, рамы, бордюр, трава блестели влагой. Рыба медленно перебирала плавниками…
С Советской Егор свернул на Королева и узкой дорожкой между заборами детского сада и пожаркой вышел на площадь Космонавтов. С минуту он стоял на тротуаре, поводя головой по сторонам, словно не знал, куда идти дальше. На площади было людно: гуляли молодые мамаши с колясками, в парке играли дети, бабушка-дворничиха метлой сгоняла лужу от крыльца магазинчика «канцтовары». Два парня сидели на спинке лавочки, водрузив ноги в грязных кроссовках на сиденья. Несколько человек на остановке ждали автобус.
Егор осмотрелся и среди людей почувствовал себя лучше, появилось хрупкое ощущение защищенности. Страх, который он испытал несколько минут назад, стал отступать, таять, как иней на подоконнике, лишь оставляя влажный след. Егор достал сигареты, вынул одну и поднес к губам. Взгляд задержался на дрожащей руке. Мысли снова с поразительной четкостью возвратились в пустую квартиру, к крохотным следам, к таким как, если бы их оставила крыса. Но крысы не было. В этом – то все и дело. Черт побери, ее не было. Егора бросило в жар, лоб покрылся испариной. Он мотнул головой, сунул сигарету в зубы, прикурил и быстро зашагал через площадь.
Остановился возле остановки, рядом с женщиной в сером ратиновом пальто. Он не смотрел расписание, не спрашивал у ожидающих, давно ли был последний автобус. Не смотрел на часы. С озабоченным видом, какими-то механическими движениями, словно не замечая этого, он подносил сигарету к губам, делал затяжку. Опускал руку, выдыхал дым, затем снова подносил руку к губам. Остекленевшим взглядом смотрел прямо перед собой. Со стороны напоминал нервного, с полным ворохом проблем типа. Женщина в малиновом берете и голубой смесовке недружелюбно покосилась на него. Несколько секунд придирчиво рассматривала, после чего развернулась и медленно, словно прогуливаясь, пошла прочь. Отошла на пять шагов, остановилась и снова пристально стала подозревать.
Ничего этого Егор не замечал. Его заботили собственные мысли. Неожиданно он бросил сигарету и быстрым шагом, с решительным видом пошел обратно. Пересек площадь, а когда оказался на дорожке между заборами, бежал уже вприпрыжку. Через пять минут он был возле знакомого подъезда. Сердце натужно, гулко колотилось в груди. Он секунду помедлил. Затем ухватился за дверную ручку и открыл дверь. Из прохладного полумрака подъезда до его слуха донеслись разбавленные коротким эхом женские голоса.
Низенькая, полная женщина, одетая в халат канареечного цвета, которая в тот день стояла с остальными зеваками у входа в комнату с покойником и на вопрос Егора ответила: «Умер», сейчас, услышав вибрирующий звук растягивающей пружины, замолчала. Ее соседка долговязая дама с сухим лицом и полотенцем на голове, стоявшая спиной к двери, опечатанной местным УВД, тоже умолкла. Не услышав звука шагов, она обернулась и отклонилась назад, выглядывая из-за лестничного марша. Вторая сделала широкий шаг вперед и вытянула голову, чтобы посмотреть, кто там такой робкий? Но они никого не увидели, кроме темноты. Блеклые, серые женщины затушеванные полумраком, переглянулись.
Егор быстрым шагом удалялся в сторону городской управы. Пройдя вдоль кирпичной трехэтажки с захламленными балконами, он свернул направо. Через триста метров остановился возле детской площадки с покосившимся грибком, перешагнул через низкую ограду и сел на лавочку, не замечая насыпанного на нее песка. Посидел с минуту, нервно пощипывая подбородок, достал сигареты. Не прикурив убрал, поднялся и пошел. Он бродил по улицам и переулкам и все о чем-то думал. Несколько раз порывался позвонить Женьки Козубу, но останавливал себя мыслью о том, что он на работе и поговорить с ним, скорее всего, не получится. Егор набрал номер Варвары.
– Алло, слушаю, – после третьего гудка донесся из динамика ее мягкий приятный голос.
– Варь, привет! Это я, Егор.
– Ой, привет, Егор. А у меня номера твоего нет. Думаю, кто звонит?
