– Желаю я намедни пуститься в путь долгий с товарами и нажить много серебра и злата, чтобы возвести нам с тобой палаты белокаменные. Поначалу распродам здешнюю пшеницу и рожь, а за Волгой, за лесами тёмными, накуплю мехов соболиных и песцовых, лисьих и бобровых. После в забайкальских степях всё обменяю у чужеземных купцов на китайский чай. А вот добытый чаёк продам в Москве-первопрестольной за славную цену и тогда со звонкой монетой ворочусь домой, и мы сразу нашу свадьбу сыграем. Привезу тебе, Васса, серёжки с рубинами и изумрудами, бусы с заморским жемчугом, парчу и шёлк – станешь ты у меня краше царицы заморской!
– Благодарю, Матвей, да и так доходов немало. Чай, не ходим по миру с протянутой рукой. А нарядов у меня столько, что век не износить…
– Да, с этакими деньжищами мы с тобой, Васса, купим, что сердце пожелает, да хоть самого воеводу со всеми потрохами. Золото – это оно, родимое, повелевает во всём подлунном мире; запомни: нет его главней. А что твоя красота? Она со временем увянет, а на рыжий блеск червонцев ещё наши внуки смотреть будут. «Любит аль не любит», – лишь глупые девки гадают на ромашках, а мы должны деньгами ворочать.
– Хорошо, я буду вас ждать сколько придётся, – покорно отвечает Васса, а сама утешается, что ещё хоть немного в девках побудет.
Кликнул тогда хитроумный Матвей искусного кузнеца, и тот выковал из железа булатную клетку и поставил её прямо на сердце Вассы. Вдобавок жених затворил на ключ замочек и повесил его себе на шею для надёжности: мало ли что купцу в дальнем пути на ум приходит.
– Теперь даже за тысячи вёрст от родного дома я буду знать, что ты меня дождёшься и к сердечку своему никого боле не подпустишь.
Вот и отъехал молодой купец в края дальние, а Васса осталась одна-одинёшенька в отцовском доме. Ходит невеста по светёлке с опущенными глазами, чтобы на ненавистные Матвея подарки не глядеть. Подойдёт к окошку – посмотреть на синичек, слышит, а они ей щебечут:
– Лети, Васса, спасайся.
Увидит на озере селезня с утицей и в кряканье почудится:
– Спасайся, Васса, спасайся.
Придёт в конюшню лошадок покормить хлебушком, и в фырканье ей мерещится:
– Уходи, Васса, уходи.
Замыслила тогда купеческая дочь снять проклятую клетку и, вопреки воле батюшки, найти суженого пó сердцу. Втайне от отца кликнула она умелых мастеров, они глянули на булатную ковку, попробовали смастерить ключ, да лишь руками развели: мол, не получается открыть заветный замок.
Как известно, девка после сговора ни на улицу, ни в церковь не ходит, да вот только у богатых свои причуды, попробуй-ка останови такую невесту – хомут ей на шею не наденешь и ноги, как коню, не спутаешь. Вот и понесло как-то купеческую дочь на Троицкую неделю, когда русалки выходят из вод, в тёмный лес, с девицами цветы рвать да венки заплетать и на берёзки вешать. Перевезли её на лодочке через Оку, ступила она белой ножкой на жёлтый бережок и пошла в самую чащу впереди девушек.
Долго ли, коротко ли гуляла Васса по дубраве да хороводы с подружками на поляне водила, но вскоре заплутала. Нигде не видать заветной стёжки-дорожки, куда ни кинь взгляд – дремучий лес без конца и края, где только звери лесные рыщут. Тогда пошла она куда глаза глядят и думает: будь что будет, лучше сгинуть от волчьих зубов, чем весь свой век давиться Матвеевыми пирогами.
Ближе к ночи выбралась она на поляну и видит: прямо перед ней стоит диво-дивное – железная башня выше самых высоких деревьев. И в лучах заходящего солнышка её окна переливаются всеми цветами радуги. Изумилась девица, огляделась и постучала в стальную дверь, да вот только никто не отзывается, тогда зашла она вовнутрь, а там ни души, лишь эхо от её шагов. Прошла вперёд Васса и видит: в залах стоит стародавняя мебель, на стенах в паутине висят зеркала и портреты незнакомцев в старинных нарядах. Поднялась Васса по лестнице на самый верх и закрылась в маленькой комнате с камином. Разожгла девица огонь и приготовила ужин, а после спать легла. Безмолвно пролетела ночь, только за железной стеной до самой утренней зари по лесу рыскали голодные звери.
Так и стала барышня жить одна-одинёшенька в дивной башне в надежде, что скоро придут хозяева и спасут её – отведут к батюшке, и он на радостях расстроит ненавистную свадьбу. Но шли дни, а никто не появлялся. И решила тогда Васса навечно остаться в башне и жить в уединении, стать хозяйкой самой себе. Она прибралась в комнатах: вымела и вымыла всю пыль и паутину, почистила до блеска посуду, натёрла зеркала и хрусталь. Рядышком на поляне раскопала грядки под овощи, посадила цветы. За водой ходила к лесному ручью, что журчал в овражке. Всё вроде хорошо, но только тревожно на душе у Вассы, мысли одолевают, покоя не дают: как там милые батюшка и матушка?