Наконец к ним, слегка прихрамывая, вышел крупный мужчина с редкой русой бородой и вначале молча осмотрел Вассу с головы до ног. После вытер потные ладони о рубашку, вышитую красными петухами, и спросил:
– Значит, говорите, сердце заковал? Как сказали бы в просвещённой Европе, ваш суженый – просто варвар.
– Может, вы поможете мне избавиться от замка и клетки? Я была бы вам очень благодарна.
Стихотворец отрицательно покачал головой.
– Едва ли, милая барышня, сами видите, какой я неумеха бестолковый. У меня руки-то под перо заточены, а не под молот или пилу. Могу про вас стишок написать, так сказать, одарить шедевром. Как вас зовут?
– Васса.
– «Кто освободит Вассу – получит бочку квасу!» А может: «Снимите с сердца клетку – спасите нашу детку!» Ведь здорово, а? Можно поместить рифмованное объявление в газету. Или вот так и просится: «В глотку Вассы войдёт бочка квасу…»
– Андрей, как тебе не стыдно? Какая бочка кваса?!
– Но если дать объявление, тогда меня сразу найдут и отправят домой.
– Я об этом не подумал. Я вообще редко думаю – я жду озарения, а не мысли.
Марфа вздохнула и с укоризной посмотрела на мужа.
– Тебе бы бочку вина, чтобы выпить до дна. А вы проходите в дом, что с вами, сумасшедшими, делать, вас сюда прямо тянет, как мух на мёд. Только учтите, у нас в доме из съестного только мыши в подвале, а на полках в буфете хоть шаром покати. За последние стихи к свадьбе заказчики намяли бока Андрею, потому мы уже не первый день сидим голодные.
– Марфа, ну какой я тебе Андрей? Андреев много на Руси, а я такой – один. Васса, называйте меня лучше Баян-Юный, это моё подлинное прозвание. Я всем так и говорю:
– Ты сам себе придумал эту кличку.
– Да, сам, чтобы меня отличали от Вещего Баяна. Не обращайте внимания на Марфу, она просто завидует моему дару.
– Я тоже по ночам летаю, но во сне, – тихо промолвила Васса.
– Значит, мы ещё растём, хоть давно кисель не пьём!
Дама вздохнула, посмотрела на мужа и перекрестилась, глядя на иконы:
– Господи, и этому стихоплёту я посвятила свои лучшие годы.
– По дороге из леса я набрала много белых грибов, подберёзовиков и лесных ягод, а ещё у меня есть немного хлеба. Мы можем на ужин пожарить грибы. А у вас есть соль?
– Поэт без соли – что странник без мозоли. Ох, как давно я не пробовал грибов! Соль? Непременно найдём у соседей. У нас замечательные соседи: муж – плотник, а жена плетёт кружева. Они, правда, на дух не переносят мои стихи, в общем, дикие люди. Но, как ни странно, у них всегда есть дрова и даже еда.
После ужина разомлевший Баян подошёл к Вассе и попросил:
– Покажите мне вашу клетку – может, я что-то придумаю. В конце концов, мужчина я или не мужчина.
– Вот сейчас и выясним, какой ты добрый молодец, – рассмеялась Марфа.
Гостья распахнула душегрею. Стихотворец потрогал искусный замок, развёл руками и печально вздохнул.
– Да, видать, не по Сеньке шапка. Нет у меня ни меча-саморуба, ни булатного ножа. Но если пожелаешь, то оставайся с нами, будешь нам как дочка или младшая сестрёнка.
– Благодарю вас за приглашение и кров, только как я останусь, коли моё сердце по-прежнему бьётся в проклятой клетке?
Наутро, вызнав от добрых соседей рифмача, что её по-прежнему ищут, Васса решила воротиться в лес, там казалось гораздо спокойнее, чем среди людей.
– Мы будем помнить о тебе, – сказала на прощанье Марфа и вытерла передником слёзы. – Если что, возвращайся, наша дверь открыта для тебя. Только не вздумай засматриваться на Андрея…
– А я, пожалуй, на досуге напишу грустную песню о Вассе и о кованой клетке. Ты непременно ещё обо мне услышишь.
– Мне стихов ещё никто в жизни не посвящал, я буду гордиться знакомством с вами. А теперь прощайте, люди добрые.
– Прощай, Васса.
Хлопнула дверь, и барышня задами, сторонясь прохожих, направилась из предместья. А рифмач, то ли Андрей, то ли Баян, зашептал на ухо жене:
– А может, следовало Вассу отвести к воеводе? Мы получили бы сто золотых червонцев за беглую купеческую дочь и зажили бы припеваючи.
– Ты просто чудовище! – крикнула Марфа и отхлестала его мокрым передником.
– Да я просто-напросто пошутил, – оправдывался стихотворец.
Оставив город, девица вернулась в тёмный лес и пошла куда глаза глядят. Вскоре, миновав овраг с шумящим ручьём, Васса пробралась к высокой горе и присела на полянке передохнуть среди огромных валунов. Тут до неё донеслись громкие шаги, как будто рядом загремел гром, и задрожала земля, и вокруг сорвавшиеся камни с шумом устремились вниз. Подняв голову, она рассмотрела среди скал идущего в её сторону великана со слипшимися от пота волосами и раскрасневшимся лицом. Васса даже не доставала ему до колена, она присела от страха за валун и спрятала голову. Волот[15] не смотрел под ноги, а старательно вытирал о домотканую рубаху огромные ручищи и едва-едва не наступил на купеческую дочь.
– Ты кто и что здесь делаешь? – спросил исполин и, нагнувшись, принялся рассматривать гостью.