– Интересное дело получается. Меня, помнится, когда воеводы забирали в полк, тоже обещала дожидаться одна соседка. Не поверите, я ей, дурень, и серебряное колечко подарил. Да только не прошло и пары лет, как она побежала галопом под венец с сопливым сыном мельника. Я тоже страдал, спать не мог, а тут как раз война завязалась. Ну, думаю, хоть погибну героем, за веру, царя и отечество. А меня ни пуля, ни штык не берёт, во как, вот только рубец во всё лицо от турецкой сабли да всякие шрамы от штыков и ножей! Ну да ладно, что было, то прошло, обратно не вернёшь. А ведь, не поверите, следом и моё сердце избавилось от тоски по Нюрке. Может, и вам, барышня, обождать, ну так с пяток лет? Глядишь, и клетка с сердца сама свалится.
– Больно долго мне придётся в лесу прятаться, стану как Баба-яга. Молодость да красота долго не живут, всё норовят поскорее улизнуть, оставят на память о себе лишь только морщины да хвори…
– Да, по чащам скитаться – не на мягкой перине валяться, – согласился боец.
Великан почесал затылок и говорит Ивану:
– Ты, солдат, дело говори: что нам делать?
– Кстати, может, она ещё нам и службу сослужит.
– Кто, молодость? – спросила Васса.
– Да нет. Скорее, наоборот – перепаханная морщинами и годами. Видел я тут одну Ягу. Вам, барышня, до неё цвести и цвести сто лет. Захотела меня, доброго молодца, ещё крепкого, как дуб, женить на себе. Поначалу, как водится, хотела мной закусить. Стало быть, печку растопила и давай в котле воду греть. А я, не будь дураком, говорю ей:
– Бабуся, давайте помогу.
А сам хвать котёл с кипятком и её туда принялся окунать. Ну, она запросила пощады. А я что, человек добрый и отходчивый, отпустил бабку. Вот она видит, что я мужик справный, и принялась звать меня в мужья, говорит, надоела ей вся нечистая сила, уж глаза даже не смотрят.
– Ну а вы что?
– Выведал что надо и смылся от древней невесты, она уже какой год, почитай, одной ногой в могиле, а лезет всё туда же, в суженые.
– А где вы её видели? Может, она и мне поможет?
– Где-где, там, в подземелье, куда Громила послал меня за сокровищами, а там только летучие мыши кусачие да змеи шипучие. Вот туда вместе с избушкой на курьих ножках и сбежала ента бабуся. А насчёт подмоги, думаю, напрасно к ней соваться. Зуб больной заговорить иль грыжу, либо приворот на жениха она ещё осилит, а больше – ни-ни; ослабла Ягинишна, говорю же, стара стала – силы не те, что раньше. Прибраться в избе даже не может, кругом паутина да пыль, мыши да тараканы, а ещё кот малограмотный гадит где попало.
Тут великан почесал затылок и говорит:
– Ты, Ваня, лучше поведай Вассе, что ты у неё вызнал про подземный град.
– Говорит старуха, что если идти далее, то вскоре будет пещерная река и если поплыть по ней, то можно угодить в одно затаённое царство-государство, где хрустальные заставы и мраморная ограда. Там круглый день солнышко светит белым светом, нет ни холодной зимы, ни жаркого лета.
– А кто в нём живёт?
– Мастера на все руки: кто камни обтёсывает, кто куёт из железа, а кто всякие искусные штучки выдумывает. Может, тебе они помогут освободить сердце? Я-то не мастак по железной части. Могу рубануть саблей, но как две половинки соединить обратно, я не ведаю.
– Но как я туда попаду? Я не знаю дороги, – спросила девица.
– Можешь взять меня проводником, я ищу любую работу. А то я по дороге домой весьма потратился на всякие утехи, которых был начисто лишён на царевой службе. А потом, я пулями стрелянный, саблей рубленный, копытом топтанный. Я тебе верой и правдой служить буду, как царю-батюшке.
– Но мне нечем вам платить, у меня есть только немного хлеба да ягоды и грибы.
– Вот так первая помеха, – солдат задумался и виновато посмотрел по сторонам: – А вторая загвоздка: на чём плыть по подземной реке, где мы возьмём лодку и даже если раздобудем у здешних рыбарей, то как вдвоём затащим в пещеру?
– Постойте! – радостно крикнул Громила, что всё время следил за разговором барышни и солдата. – У меня в тайнике имеется отцов лапоть!
– Лапоть, ну и что с того?
– Родитель мой был гораздо поболе, чем я. Мы, великаны, мельчаем с каждым поколением, в отличие от людей. Оттого скоро, видать, не останется нашего брата на земле, наши правнуки превратятся в обычных крестьян. Но я не об этом; так вот, когда я был маленький, то плавал на нём по Оке, ну а потом, когда подрос, лапоть схоронил. На нём вам можно куда угодно отправиться. А потом, он лёгкий, его одним пальчиком поднимешь.
– Мне надо подумать, – заёрзал солдат, сидя на камне, да так, что шрам на его лице побелел.
Но волот не унимался:
– А потом, у меня есть немного денег, я их, правда, не считал, потому что не обучен счёту. Могу их отдать солдату, мне не жалко. В прошлом году, по весне, грянули морозы, и я выручил купцов, освободив их корабли ото льда, вот они и рассчитались со мной серебром.
– Теперь я согласен; за плату рисковать единственной головой как-то понадёжней будет. Я уж было хотел и так сговориться, но сами видите, поизносился в долгой дороге.
– Подождите меня, я скоро.