– Ладно, утро вечера мудренее, хотя здесь, во мраке, всё едино – что день, что ночь.
На следующий день они стали пробираться к избушке Бабы-яги. Миновав девять поворотов, вышли к краю бездонной трещины, где поблизости едва-едва светился огонёк.
– Нам туда, к моей невестушке, кривой лебёдушке, – с грустью заметил отставной солдат и, обходя груды камней, направился к избушке.
– Не всякий женится, кто сватался, – стала успокаивать Ивана Васса.
Они вышли на поляну, глядь, а среди валунов и правда стоит избушка на курьих ножках, на бараньих рожках, кругом поворачивается. Говорит солдат:
– Избушка-избушка, стань к лесу задом, а ко мне – передом.
Послушалась избёнка, замерла на месте. Вскоре открывается дверь, и на пороге – сама хозяйка, Баба-яга, костяная нога, простоволосая и в одной рубахе.
– Фу-фу-фу, кто тут? Опять русским духом пахнет! – кричит владелица. – Давным-давно гостей тут не бывало, с тех пор как суженый мой, Ванятка окаянный, от меня убёг. Эхма, вся нечисть позабыла старушку, даже всякие людишки обходят стороной мою избушку. Никому я боле не надобна, хоть врагам на радость прямо живой в гроб ложись.
– Здравствуй, Баба-яга! Мы мирные путники, заблудились в подземелье, хотим живыми выбраться отсюда.
– Кого я слышу, милок, ты ли это? А то сослепу не признала тебя в добром молодце! Выходит, помолодел, похорошел и сам вернулся к своей суженой-ряженой? Какой молодец, а я-то думала, ты смылся от меня быстрее буйного ветра.
– Виноват я перед тобою, бабуля, прости меня, глупого, давай по-хорошему расстроим нашу помолвку.
– Ясное дело, выискал новую невесту, а про прежнюю кралю позабыл. Все вы, мужики, такие, лишь только за порог, так сразу холостые и давай хвостом вертеть. Но знай: я тебя, мой милочек, не уступлю. А ещё жаловался на меня, дурень, Вакалару. Так я в отместку тебе, Иван, вместо тебя, мой касатик, твою красну девицу оставлю, пусть у меня помается вдоволь, покудова в пыль не рассыпется. Будешь знать, как на меня пенять, непутёвый ты мой.
Взмолился Иван, встал на колени:
– Выпусти отсюда Вассу, я поклялся, что выведу её из подземелья. Забирай лучше меня со всеми потрохами, чем её! Мне-то что – я пулями стрелянный, саблей рубленный, копытом топтанный. Я тебе верой и правдой служить буду, как царю-батюшке.
– О как запел, соколик, громче ворона. Ладно, я вам баньку истоплю, блинов испеку и горшок киселю сварю. А опосля потолкуем.
Первой попарилась Васса, выходит из бани, смотрит, а вокруг избушки уже вырос тын из острых кольев, на них насажены черепа лошадиные, что светятся, как звёзды в ночи. «Не перепрыгнуть, не перелезть! Теперь и не убежишь…» – подумала купеческая дочь и совсем затужила. Тем временем Баба-яга накормила и напоила гостей и на лавки почивать уложила. Коту охранять наказала, а сама легла на печь, значит, спать-почивать.
Поднялся посреди ночи солдат, хотел было Вассу разбудить и незаметно ускользнуть из избушки, да кот как зашипит, как замяукает, хозяйка голову поднимет да как цыкнет, пришлось снова спать ложиться. До утра ворочался солдат, да ничего толкового не придумал.
Поутру говорит Баба-яга:
– Ну, Ваня, коли ты у меня остаёшься, то я, пожалуй, сама провожу девицу до белого света, пусть поторапливается домой и сюда боле носа не кажет. А ты давай-ка не ленись, хозяйскими делами займись: печь побели, трубу поправь да дров натаскай. Нечего, милок, сиднем сидеть да в потолок смотреть.
Взялся Ваня за работу, а сам шепчет Вассе:
– Спасайся хоть ты, а мне, видать, весь век доведётся в услужении пробыть у старой ведьмы.
– Нет, ты цепляйся за ступу, глядишь, и выберемся вместе да на солнышко ещё полюбуемся.
Посадила Яга Вассу к себе в ступу да приладила сзади помело – следы заметать, – и полетели они к выходу из подземелья, вдобавок сама пестом подгоняет. А Иван, отставной солдат, уцепился за метлу и держится изо всех сил, главное – чтобы колдунья не заметила.
В пещере всё вокруг страшно загремело, завыло, застучало. Вот только медленно летит ступа, говорит тогда Баба-яга:
– Васса, видать, подарков у тебя много, долго лететь будем.
«Не удержится солдат, упадёт да пропадёт», – подумала барышня и выбросила сундучок с подаренными нарядами.
Быстрее полетела ступа. Снова бормочет Яга:
– Васса, видать, подарков у тебя много, долго лететь будем.
Выбросила купеческая дочь сундучок с подаренной посудой. Побыстрее полетела ступа, а Иван изо всех сил держится.
Сызнова говорит Ягиня:
– Васса, видать, подарков у тебя много, долго лететь будем или возвращаться придётся.
Бросила Васса оставшиеся каменья да кольца с серёжками. Под самые своды взвилась ступа, раз – и тут показался впереди яркий свет…
Выскочила из ступы барышня и со всех ног бросилась из подземелья, только пятки сверкают, а там её уже Громила поджидает среди пожелтевших деревьев. Подхватил Вассу и на поляну перенёс. Поведала она ему о подземном путешествии. В конце рассказа спрашивает волот:
– А где Иван? Остался у Бабы-яги?
– Бежал вместе со мной, надо его подождать, скоро будет, чует моё сердце.