Давным-давно, ну прямо как в старой-престарой небылице, на заокской стороне, неподалёку от Лысой горы, в одной крестьянской семье жили-были три сына. Двое – умных да работящих, борода лопатой, а младший – как водится, молоко на губах не обсохло, вот только волосы торчат во все стороны из-под шапки, как будто солома. Как на улицу к ребятам выйдет, то обратно с синяком под глазом, коли отцу помогает – топор или лопату сломает. Одним словом, дурачок Сенька только и любит, что за печкой хорониться, там песенки напевает да тараканов давит. Живёт себе как последний недотёпа да, словно птаха малая, всякому закату радуется: день прошёл – и слава Богу!
Приспела пора, и не на шутку расхворались старики родители, а как же, у нас и стару и младу ведомо, что два века-то не проживёшь. Перед самой кончиной, как водится, призвал к себе батюшка поскрёбыша и напоследок наказал:
– Болит у нас с матерью по тебе душа. Старшие-то, как ни крути, а тёртые калачи, в жизни не пропадут, себя в обиду не дадут. А ты, Сенька, страшно доверчив, как малый телёнок, куда ни позовут – бежишь как угорелый. Придёт час, когда нас с матерью не станет, так ты, коли кто предложит дело какое, так сразу на всё не сговаривайся, а для пущей важности поначалу откажись, скажи, мол, не по Сеньке шапка, глядишь, тебя за умного примут, а потом по новой предложат и поболее отвалят деньжат. Уяснил?
Поклонился отцу до земли Сенька и говорит:
– Исполню, батюшка, твой завет.
На заре в лесу запели птицы, а в избе заголосили девицы. Отошли в мир иной старики, что ж, не первые и не последние. Похоронили сыновья отца и мать как положено: поставили кресты дубовые да на поминки киселя наварили. А после родичи ещё погоревали сорок дней, чтоб перед соседями не краснеть.
Вскорости старшие братья отчий надел поделили меж собой и про избу-пятистенку тоже не позабыли: в одной половине хозяйничает старший с семьёй, а в другой – средний с женой. А самому глупому и безответному перепали дырявые рубашонка да порты, а в придачу – заношенный дедов тулуп, изъеденный молью. А ещё братцы задарма наставление младшему дали: кто новины не видал, тот и старью рад.
Вот с тех пор и стал Сенька меж братьев мотаться как неприкаянный туда-сюда – то у одного пустой каши перехватит, то у другого за печкой спрячется. Бывалоча, попросит у невесток:
– Дайте мне маленечко лапши да щей с мясом аль какую похлёбку с бараниной, а то от заветренной перловки аж скулы сводит.
– Ах ты, лодырь, иди-ка лучше поработай – вон дрова поруби, воды натаскай или в поле братьям пособи, тогда и спрашивай.
– Не-е-е, бабы, видать, не по Сеньке шапка, мне на улицу никак нельзя. У меня даже нема дырявого колпака. Нечем голову прикрыть!
– А ты, дурень, тогда лежи на печи, глодай кирпичи!
Как-то раз пришли соседи – люди добрые, зовут Сеньку:
– Езжай-ка ты, парень, в город, нашу пшеничку на ярмарку свезёшь. Денег заработаешь, хоть кафтан аль красную рубаху себе прикупишь и заодно на мир и людей поглядишь, на боярских да купеческих дочек полюбуешься.
Припомнил батюшкин наказ парень и отвечает:
– Не-е-е, видать, не по Сеньке шапка. Никуда не пойду, пущай сам город ко мне в гости едет.
Поохали, повздыхали, да так ни с чем и ушли соседушки. А Сенька на лежанке валяется, аж бока болят.
Как-то попросились в избу переночевать два богомольца, шли, видать, издалека, обходя монастыри. Приметили на печке сонного Сеньку, позвали с собой идти за Оку, в лавру.
– Пойдём с нами, парень, поглядишь мир да разных людей посмотришь, так, гляди, и ума-разума наберёшься.
Вытер парень сопли, помнит наказ батюшки, ухмыляется и говорит:
– Не-е-е, видать, не по Сеньке шапка. Никуда не пойду, пущай сама лавра ко мне в гости едет.
Поутру ушли странники восвояси, а Сенька на лежанке бока пролёживает.
В другой раз подоспели в село воеводы, хотели определить Сеньку в солдаты. Обрадовались братья – глядишь, и из бестолкового братца что-то путное выйдет. Да вот незадача: вывели сотники парня под белы ручки во двор, при ярком свете глянули на немытого да на нечёсаного и так говорят братьям:
– Нам такой служака не надобен – он не сгодится ни сапоги чистить, ни коней пасти. Башка, видать, у него дубовая или, может статься, еловая, одним словом, баранья! А людская голова воину требуется, чтобы видеть врага и слышать полковника!
А он всё талдычит, как отец наказал:
– Не по Сеньке шапка! Не по Сеньке шапка!
Так несолоно хлебавши и ушли в соседнее село ратные люди. А Сенька только тому и рад и айда обратно на печку, на лежанке кирпичи греть.