Тут же собравшийся народ со всего села намеревался выпороть такую родню, но Сенька вспомнил покойных родителей и пожалел сродников, упросил Василия Андреевича помиловать их и воеводе не сообщать.
Вскоре вернулись из Москвы старшая и средняя дочки боярина, приехали и молчат, чего-то ждут. А следом примчались царские сваты – просить для царевича Фёдора руку Красавы: верно, своими одеяниями как у Сеньки полонила она сердце доброго молодца и всей царской родни. Василий Андреевич, конечно, согласился: кто ж не захочет породниться с самим царём, – и с радостью стал готовиться к пышным торжествам, желая подивить всё царство.
Но так вышло, что далеко не все в стольном граде на семи холмах сердечно радовались предстоящей свадьбе наследника престола и боярской дочери Красавы, что щеголяла по Ивановской площади в дырявых штанах. Одна богатая графиня, чью дочку отверг именитый жених, не спустила обиду и принялась выискивать способы расстроить грядущую свадьбу…
В скором времени прибыл в гости к боярину и сам царевич Фёдор. День-другой отдохнул с дороги, поиграл в салки да карты с невестой и её сёстрами, заехал в город, ещё пару дней поохотился с боярином, на Оке рыбку половил да на лодочке покатался, и скучно стало столичному молодцу.
– Чем же мне заняться? – спрашивает царевич у Василия Андреевича.
– Ваше высочество, живёт у нас на краю села один чудак, он, видите ли, все ночи напролёт звёзды считает и все их записывает в амбарную книгу. Если пожелаете, то можно наведаться к Сеньке-звездочёту.
– О, как любопытно, давайте вечером отправимся к вашему, как его там, Сеньке. Я ведь тоже науку уважаю, у меня даже подзорная труба из Голландии имеется, мне посланник тамошнего короля преподнёс как гостинец. Так вот я всю прошлую зиму по ночам лунного зайца выискивал, хотел его из ружья подстрелить, да, право, так и не нашёл.
– Непременно поедем, сразу после ужина.
Боярин, зная Сенькины чудачества, загодя отправил к нему Любимку – предупредить о визите важного гостя. Младшая дочка с радостью пустилась исполнять отцово поручение и вскоре оказалась у ворот палат с башней.
– Здравствуй, Сеня. К тебе вечером хочет заехать царевич Фёдор и подняться на твою башню, чтобы на ночные светила полюбоваться.
Перепугался звездочёт и говорит:
– Ой, да не по Сеньке шапка.
– По Сеньке, по Сеньке. У него есть такая труба, что в неё далёкие звёзды видны как на ладони.
– Волшебная труба – ну, как сапоги-скороходы или скатерть самобранка?
– Да нет, её в Голландии сделали учёные мужи.
– А он мне даст в неё посмотреть или хотя бы в руках подержать?
– А мы непременно попросим.
– Тогда приезжайте, а я пойду покамест в палатах приберусь. Может, мне подсобишь? А то мой Рыжик плохо убирается.
– Давай веник, горе луковое. Жениться тебе надо, Сеня.
Тут Рыжик, что всё время вертелся подле ног и оказался свидетелем разговора, как заскулил на всю улицу:
– Сенечка, не бери чёртову трубу, она всё наше исконное чародейство до конца порушит, его и так маленечко на земле осталось.
– Рыжик, с чего ты взял, что волшебство на земле пропадёт?
– Чую я, Сеня, не к добру всё это! Помнится, мне ещё один пропойца в хозяйском трактире признался: мол, пью горькую, чтобы очутиться в сказочной стране, а в нашей, мол, всё такое привычное да житейское.
– Я вот тоже, был грех, хлебнул медовухи у своих братцев и враз очутился в тёмном подполе. Может, наоборот, в ту трубу мы разглядим на небесах что-то новое, загадочное?
– Побожись, Сеня, что не прогонишь меня на улицу, если я по-человечьи лаять перестану.
– Не переживай, Рыжик, ты навек со мной.
На том и порешили. Любимка и Сенька стали прибираться в палатах каменных, а верный пёс принялся мести двор.
Когда стемнело, пожаловали гости. Впереди, поднимая пыль до неба, скакали стрельцы с острыми саблями, а следом – карета с царевичем. Боярин подвёл к Фёдору оробевшего звездочёта:
– Вот, Ваше высочество, разрешите представить, наш звездолюб Сенька.
– Ну, мóлодец, представляй своё хозяйство. Я ведь тоже обожаю светила небесные, у меня имеется даже подзорная труба из Голландии.
– Наслышан, Ваше высочество, да не по Сеньке шапка, я-то далее околицы села, почитай, и не был нигде.
– Вот это плохо, что мы не учимся. Надобно земли наши прославлять не только доблестью и чудесами, но ещё и умами. На-ка вот, держи крепче заграничную трубу и пойдём-ка на твою башню.
– Пойдёмте, Ваше высочество, скоро затеется парад планет, я об этом в умных книгах прочёл и сам всё высчитал по небесным таблицам.
– Во какие Платоны в наших селениях живут! – подумал царевич Фёдор, оглядел селянина с головы до ног и говорит: – А ты теперь зовись, сударь, не каким-то Сенькой, а Арсением Пироговским. Арсений-звездочёт – неплохо звучит!
– Благодарствую, Ваше высочество. Меня ведь называй хоть горшком, только в печку не ставь. А с такими именем и фамилией можно даже жениться.
Боярин развёл руками и говорит:
– Что творится! Ещё недавно торчал в огороде вместо пугала, а ныне умные беседы с царевичем ведёт…