Покамест царевич и Сенька-Арсений высматривали, как вечерние звёзды Юпитер, Меркурий, Венера и Сатурн выстраиваются в небесную шеренгу, по селу без остановки, распугивая чёрных воронов, со стороны Москвы проехала тёмная карета с наглухо зашторенными окнами и, вдобавок распугав собак и кошек, скрылась по дороге к Чернолесью, прямо к Лысой горе.
А за селом, на выселках подле Оки-речки, жил один суровый мужик. Многие крестьяне вполголоса рассказывали, что своими глазами видели, как к нему в избу через печную трубу не раз и не два, а всякую ночь влетает Огненный змей. Много всего водилось у нелюдимого мужика: денег несчитано, хлеба немерено и скота столько, что некуда загонять, – а он всё время был почему-то недоволен, злой ходил по земле, и взгляд такой тяжёлый. Вот к нему-то и держала свой путь графиня. Принял её колдун, завёл в другую половину избы, а тут ровён час и сам змей пожаловал, прямо через печку влетел и огненным столпом показался, голова – как добрый котёл, а к хвосту – всё тоньше.
Говорит чародей гостье:
– Ведаю, зачем ты прибыла. Быть может, образумишься и откажешься от своей затеи?
– Ни за что! Лучше подсоби, дорогой Акинфей, поскорее избавиться от злой соперницы моей ненаглядной дочки.
Долго думал колдун, всё на змея косился, а после говорит:
– Никак я не вижу твою дочь рядом с царевичем, разные у них пути-дороги; в единую ну никак не свиваются, как я ни стараюсь. Пойми: не всё в моей власти!
Вскочила с лавки гостья, серебряными каблуками стучит, кулаками машет и принялась как заведённая метаться из угла в угол.
– Тогда пусть треклятый Фёдор никому не достанется! Упрячь его, Акинфушка, в болота гиблые, в леса дремучие, где звери дикие будут глодать его косточки белые. Он пренебрёг моей кровинушкой.
– Будет по-твоему, но, может, всё же одумаешься, не будешь брать тяжкий грех на свою душу? Чай, не запамятовала, как сама графиней-то стала, махнула прямо из базарных торговок – да в соболя и шелка?
Но не унимается гостья, зубами скрипит, словно пила:
– Не отступлю, коль моя ненаглядная дочка царицей не станет. Значит, и ему на земле не бывать.
Вздохнул Акинфей.
– Быть по-твоему. Принесла плату?
– Всё готово! У моего муженька золота хватит чтобы угробить весь царский род.
На том и разошлись.
К утру спустились из башни царевич Фёдор и Сенька. А вся свита давно дремлет на лавках и скамейках, только верный Рыжик караулит, да Любимка зевает, но глаз не смыкает. Подняли всех на ноги, и царевич говорит:
– Благодарю за такую ночь, Арсений, жалую тебя званием придворного звездочёта с жалованьем. Обязательно пришлю тебе всяких книг по движению небесных светил и через год отправлю обучаться за границу – пусть весь мир узнает наших самородков!
Тут же расторопный дьяк уже подносит готовую царскую грамоту с печатью и передаёт Арсению.
– Благодарствую, Ваше сиятельство, да только не по Сенька шапка, как говорится. Опасаюсь я опростоволоситься, я ж крестьянский сын, больно страшно мне в чужих краях.
– На то, чтобы не выглядел дурнем в глазах иноземцев и не позорил Русь-матушку, крепко учи языки и читай книги!
– Так кто ж меня в этой глуши обучит иноземным словам?
– Как – кто? Вот, например, Любимка читает и говорит по-немецки и по-французски. Вот пусть с тобой и займётся. Я вижу, вы и так нашли с ней общий язык. Согласна, Любимка, помочь Арсению?
– Непременно, Ваше сиятельство.
– Вот и всё, а теперь едем отдыхать, а то уже скоро рассветёт, а мы ещё не спали!
На прощанье крикнул звездочёт:
– Приезжайте ещё, Ваше сиятельство, буду вас ждать!
– Непременно, а пока на-ка вот подзорную трубу, она тебе нужнее, чем мне. Только не разбирай, а то испортишь! Знаю я вас, умельцев, вам бы только посмотреть, как внутри устроено.
Царевич сунул в руки оторопевшему Сеньке телескоп и был таков. Гости расселись в экипажи и отправились к дому боярина.
Сенька затворил ворота и, покормив Рыжика, завалился спать. Однако выспаться ему в то утро не довелось. Вскоре прискакали к нему верховые стрельцы, с лавки стащили и давай расспрашивать, где царевич:
– Так с вами, Ваше сиятельство, и убыл. А я уже спать лёг, из дома носа не показывал.
– Так наш царевич как сквозь землю провалился!
– Что стряслось-то, братцы? Поведайте!
– За вашим проклятым селом лошади вдруг захрипели и встали как вкопанные, ни туда, значит, и ни сюда. Вслед за тем нежданно-негаданно налетел на нас чёрный туман, темень – хоть глаз коли, а когда едва разгулялось, нашего царевича в карете не оказалось. Такого ротозейства царь нам не простит!
– А где наш боярин?
– Послал всех своих слуг да стрельцов искать царевича!
– Что же теперь будет?
Стрельцы пожали плечами.
– Кто ж его знает, наше дело малое – саблей рубить да из пищали палить, а вот скоро приедут грозные воеводы да приставы, те будут искать царевича и повинных. Может и невинным перепасть на орехи.