– Мариночка, так роди мне вначале наследника, – упирается князь, не уступает супруге. – Ты, быть может, завидуешь красоте Гориславы, так она всего лишь боярская дочь, не тебе ровня. Кого у нас удивишь золотыми косами да васильковыми глазами? Почитай, каждая девка может похвалиться, а вот ты у меня – любезная раскрасавица, какой ещё белый свет не видел.
– А как же, я осетриной накормлена, виноградом напоена, оливками и лавром украшена, нет меня краше. А Горислава-лапотница слаще пшённой каши и пареной репы не пробовала…
Хоть и не верил поначалу Марине князь, да только известное дело: даже вода камень точит. Никак не смиряется властная княгиня, по ночам порчу наводит на деверя через воду и ветер да бубнит изо дня в день мужу:
– Отошли Мстислава вместе с Гориславой куда подальше, чувствую я, колдуют они против нас, разных чародеев призывают, хотят избавиться от тебя и меня, чтобы самим сесть на престол и править всем княжеством.
– Но наш батюшка перед кончиной завещал нам жить в любви и дружбе, помогать друг другу, не жалея живота своего.
– Смотри, милый, но ещё попомнишь мои слова, сглазит он нас и будущих наследников наших. Сам разве не видишь? Твой братец якобы на охоте всё время пропадает, а, видно, выискивает сильного колдуна по глухим урочищам, чтобы нас с тобой извести…
В конце концов поверил князь злословию супруги, как-никак, а ночная кукушка запросто перекукует дневную. А после ещё долго-предолго мыслил, как обойти отцов завет, и всё же дерзнул, от греха, сослать младшего брата вместе с молодой женой в самый далёкий удел, подальше от прямоезжих дорог и шумных торгов.
Как ни крути, а у всякого своя судьбина, ведь старший брат, почитай – за родного отца, ослушаться нельзя, вот и юный князь Мстислав не стал попусту кручиниться, а, прихватив нехитрый скарб, пустился с женой и верными слугами в путь-дорожку, пока мороз сковал реки и болота. Напрямик через глухомань путь держит в назначенное место, аж за Брынские леса, где ещё частенько буйные туры топчут случайных прохожих, а голодные волки стерегут клыкастых кабанов аль купеческие обозы.
В скором времени прибыл князь в назначенный братом медвежий угол и занялся неотложными делами: немедля поправил господский терем, церквушку обновил, наладил мельницу на речке и крепким тыном обнёс усадьбу: больно много бродит в округе лесных зверей и лихих людей. А, почитай, прямо на Троицу, когда русалки с шумом и гамом бегают по лугам и полям, а девицы пускают по волнам веночки, родился у Мстислава и Гориславы сын, и нарекли его Олегом, а на шею повязали склянку с живой водой, что досталась от самого прародителя, первого князя Вятки.
Не нарадуются довольные родители на первенца, глаз не отводят. Гостей привечают да подарки принимают, никому в ночлеге не отказывают.
Вызнала вскоре Маринка о рождении племянника, побледнела, пальцы искусала и от злости завыла на весь терем:
– Не бывать вам радостными, ещё не раз горючими слезами умоетесь, а иначе не ходить мне по этой земле…
Позвала княгиня верную служку, бранится да серебряным каблуком стучит по полу, и всё твердит:
– Скорее позови-ка мне Змея огненного! Довольно ему почивать посреди моря, пускай мне верную службу сослужит! И найди-ка поскорее лешего, да самого злобного! Не зря в моих венах течёт кровь русалки! Разговор со сродниками имеется!
– Были бы болота, а лешие найдутся, дай только срок, Марина, – отвечает старуха.
– Торопись, старая, пока чадо ещё беззащитно, а то провороним время. Вдобавок отправь самую злую колдунью в Мстиславову усадьбу, пусть обернётся старушкой-богомолкой и подскажет Гориславе, что сделать с собой, когда горе-злосчастие придёт, чтобы не промахнулась.
– Всё непременно исполню, хозяйка, как велено.
– И не забудь про травки лечебные для меня, их ныне собирать самое время, а то Вячеслав давно желает иметь наследников, не по нраву ему мои братцы…
Вскоре отправился молодой отец на охоту, не забавы ради, а добыть пропитания, а жену с сыном оставил на нянек. Да вот только промешкал князь несколько лишних дней в глухих лесах за Окой, видать, водил его за нос сам лесной хозяин, не давал выйти на дорожку прямоезжую, ведущую не абы куда, а до дома.
Как-то младая мать отпустила нянек, когда сынок почивал, да и сама задремала и не приметила, как над крышей зашумел сильный вихорь. Тут через печную трубу заявилась неведомая нечистая сила и подменила родную кровиночку, подложив в люльку безобразного обменыша с огромным брюхом, с тонкими, как лучины, ногами да с руками, что висят как плети.
Лишь приметив круглую голову, свисающую с длинной шеи, и злые глаза, тотчас позвала княжна сиделок. Прибежали кормилицы, глядят то на урода, то на Гориславу да плачут и в голос воют. Всё поняли, да, видно, уже поздно что-то сделать и вернуть наследника. Позвали попа, принялся он без остановки читать молитвы над подменышем. Не успело ещё кадило разгореться как следует, как неведомый чёрный дым заволок горницу – хоть глаз коли. Покуда проветрили, глядь в колыбель, а там вместо проклятого лешачонка валяется только головёшка.