– Я не по своей воле живу у белёвского водяного, мне домой идти никак нельзя, пока он меня сам не отпустит. Если хочешь, пойдём со мной, я тебя заберу.
Мать пожелала с ним идти. Вышли они на улицу и пошли к озеру. Подходят к большой проруби, сын показывает: мол, надо нырять.
– Маменька, мне пора идти туда.
– А я, дитятко, не пойду, больно боязно мне, – отвечает старуха.
Ушёл сын в воду, а матушка следом опустила ногу в прорубь, да валенок тут же намок, чуть ко дну не ушёл, не посмела она окунуться с головой на сильном морозе и следом уйти под лёд.
Пошла старуха обратно домой, горькими слезами обливаясь. Только вошла в избу, спрашивает про сына молодая жена:
– Видала ли моего мужа?
– Ну да.
Расспросили её дома, она расплакалась и обо всём поведала, обо всём рассказала.
На третий день пришла молодая к избе рыбаков, что на берегу озера-старицы. Напилила-наколола дров и печь протопила, а после залезла в устье и заслонкой прикрылась, но не до конца, маленькую щель оставила, чтобы подсматривать.
Немного погодя является в избу пропавший три года назад муж, на голове несёт узел с разными кушаньями, кладёт на стол кружевную скатерть, на неё выкладывает закуски и всякую снедь, графины, ложки, вилки, ножи, тарелки и рюмки. Следом приходят два парня молодых с запутанными волосами. У одного гусли в руках, у второго – гармонь тульская. Три разочка они сплясали, три раза протанцевали, сели за стол, три раза выпили-закусили и, стуча каблуками, обратно ушли. Остался в избе один сын и стал убирать закуски и приборы.
Выходит жена из печки и мужу на шею бросается:
– Что ж ты меня, касатик, покинул, одну оставил?
Отвечает супруг:
– Я тут не по своей охоте живу у белёвского водяного, а по неволе. Мне домой идти нельзя, пока он меня сам не отпустит. Я на божий свет только с сыновьями водника выбираюсь. Если хочешь, пойдём со мной, я тебя заберу.
– Пойдём, мой милёнок, я от тебя теперь не отстану.
Вышли они на улицу и пошли к озеру. Подходят к большой проруби, муж показывает: мол, надо нырять и шагнул в воду, а жена вслед за ним. Видит молодуха: перед ними стоят белокаменные палаты. Заходят они внутрь и сразу – на кухню. А там три кухарки готовят разные кушанья. Говорит муж:
– Ты будь здесь, а я схожу по делу.
А сам пошёл показаться старому водяному, что, мол, воротился.
Речной дедушка скучал по парню и спрашивает:
– Зачем по Руси так долго ходишь, меня ждать-ожидать заставляешь?
– Так, хозяин, с вашими сынами был, прислуживал.
Тем временем сыновья Водяного шута приметили среди кухарок новую девицу и к отцу поспешили пожаловаться:
– Он на Руси задержался, свою жену привёл, которая для нас не годится, она верная и добрая!
Вздохнул Водяной, кулаки сжал, затряс огромной бородой и приказывает своим любезным сыновьям:
– Ну-ка поскорее выкиньте молодых на воздух, обойдёмся без них. Нам преданные да надёжные не подходят! Всю жизнь нам испортят!
Набросились молодые водяные на младого и вышвырнули его на лёд, а следом – и его жену вон из проруби, да только в разные стороны. Отдышались молодые и бегом в натопленную избу. Поужинали они припасённой домашней снедью, переночевали на печке и одежду просушили. А утром, едва только спала ночная стужа, приехали перепуганные отец с матерью разыскивать пропавшую сноху. А увидев спасённого сына со снохой, родители упали ей в ноги и расплакались, ведь мало люди находят таких жён. После отец спрашивает сына:
– Дитятко, поведай нам, чем же мы провинились перед белёвским водяным.
– Ох, батюшка, мы с тобой уже давным-давно, в ночь на Яблочный Спас, не носили угощения – свежего мёда и воска – водяному дедушке, не благодарили за попечение о наших пчёлках. Разобиделся на нас водяник и увёл меня в свои палаты. Вот, выходит, я и батрачил три года за наш пчельник. Если бы не жена, до сих пор прислуживал бы косматым шутам.
Немедля они все вместе отправились восвояси. И с тех пор стали по-прежнему всей семьёй жить в своём селе и имели силу и достаток. Вот только в родной Оке или в каких озёрах ни купались и без дела к воде близко ни подходили, но заветы предков боле не нарушали.
В дальней деревне за Окой, посреди глухого Копонского леса, как сказывают сведущие люди, жили – не тужили мужик да баба. Мужик не пахал, не сеял и в лес не ходил, оттого что был чернокнижником. Шёл к нему народ: кто – заплутавшую корову найти, кто – наложить порчу на обидчика, а кто – вызнать, жив ли сын на дальней сторонке. Соседки жене колдуна часто советовали:
– Беги от него, не закончится всё это добром.
А она им в ответ всё посмеивается и отвечает:
– Я сыта, да одета-обута. Муж не обижает, чего мне ещё надо?
Как-то говорит мужик жене:
– Старая, если буду помирать, спрошу тебя: мол, ты одна? Отвечай, что одна. Поняла али нет?
– Поняла.
Так и жили – не тужили. В избу порой дверь не закрывали, вот сколько людей заходило. Как-то чернокнижник после обеда затворил дом и лёг на лавку умирать. Хозяйка за печку спряталась, ни жива ни мертва, через раз дышит.
В скором времени завопил колдун: