С утра царь только глаза протёр и вышел на крыльцо, как увидел ту самую дивную кобылицу с тридцатью пятью жеребцами, что скачут быстрее ветра в поле. Обрадовался он такой красоте, руки потирает, кричит дьякам:
– Бездельники и лодыри, только и знаете дрыхнуть, а думный боярин глаз не сомкнул и добыл на Руси-матушке чудо великое. Пожалую ему карету царскую и отправлю служить воеводой от Лихвина до самого Чернигова! А с народа тамошнего за пустые наветы брать податей и налогов втрое больше, чем прежде.
Не успел ещё из столицы выехать младой воевода, как народ опять смутьянить принялся: привыкли, если что не по-ихнему, то давай горлом брать да кулаки распускать. В который раз прилетел зловредный соловей, обернулся старушкой и – скорее на торг. А люди завидели непрошеную гостью и на неё ещё боле осерчали. Кричат:
– Всё, что ты, старая, говорила, он исполнил. А с нас теперь дерут десять шкур за враньё.
– Слушайте, ноне всё будет как надо. Скажите царю, что воевода задумал дело неслыханное на Руси – хочет застроить Дикое поле городами с пригородами, теремами и хоромами, и чтобы на каждом доме висел звонкий колокольчик и его славил. А если он этого не сделает, так сам царь накажет – на плаху отправит, а вас наградит и от поборов на веки вечные освободит.
Так и сделали горожане: сызнова послали жалобу в стольный град, мол, хочет наш воевода устроить в Диком поле чудо великое, диво дивное, неслыханное на Руси. Прочитал царь бумагу и шлёт гонца в Лихвин. А когда прибыл в Москву молодой воевода, сердито спрашивает:
– Почему с народом думу думаешь, как застроить Дикое поле городами с пригородами, теремами и хоромами, и чтобы на каждом доме висел звонкий колокольчик и тебя славил, а не со мной, твоим государем?
– Царь-батюшка, вся моя служба – перед твоими грозными очами. Поведаю как на духу: я с народом дум не думал, ни про какие города не слыхивал.
– Не обессудь, боярин, но коли не обустроишь Дикое поле для народа нашего, так голова твоя – с плеч долой. Такова государева служба: сослужишь службу – стану как сына любить; не сослужишь – буду голову рубить.
Закручинился-запечалился купеческий сын и пошёл к маменьке.
– Что ты, сынок, кручинен да печален?
– Что ж мне не кручиниться да не печалиться? Сидел я воеводой от Лихвина до Чернигова, с народом не думал думы, не говорил ничего, а они донесли царю, что я хотел застроить Дикое поле городами с пригородами, теремами и хоромами, и чтобы на каждом доме висел звонкий колокольчик и меня славил. Что делать?
Мать отвечает:
– Это ещё не служба, а так, службишка, настоящая служба впереди будет. Поди-ка сходи к царю, попроси отправить по Дону видимо-невидимо кораблей с лесом да железом, серебром и медью да всяким инструментом вдосталь.
Пошёл купеческий сын к государю с просьбой, и велел царь всего вволю достать из его запасов и в Дикое поле немедля доставить.
В скором времени вышла вдова на крылечко, взмахнула чудесным платком – налетели тридцать два сокола. Обернулись они в тридцать два добрых молодца, один другого лучше, и говорят:
– Что нам, сударыня, делать прикажете?
– Застроить Дикое поле пригожими городами с пригородами, высокими теремами и хоромами, и чтобы на каждом доме висел звонкий колокольчик и царя славил.
Разлетелись соколы кто куда и давай мастерить, что купчиха приказала. А наутро сыну мать говорит:
– Возьми молоток да поди гвоздики поколачивай, будто сам всё построил. Пускай наш царь-батюшка подивится твоему мастерству.
Утречком царь, как только глаза протёр, сразу поднялся на колокольню Ивана Великого. Видит, как вдали за Окой играет на солнце Дикое поле, застроенное городами с пригородами, теремами и хоромами, и на каждом доме висит звонкий колокольчик и его славит. Несказанно порадовался он такой красоте, руки потирает, кричит дьякам:
– Бездельники и лодыри, только и знаете дрыхнуть, а молодой воевода глаз не сомкнул и изукрасил Русь-матушку городами и пригородами великими. Пожалую ему титул княжеский и отправлю дальше служить воеводой от Лихвина до самого Чёрного моря! А с народа тамошнего за пустые оговоры и поклёпы брать податей и налогов в десять раз больше, чем прежде.
Как тень от солнышка ясного следует за людьми, так и зло не отстаёт от добра, а порой и перегоняет. Не успел в себя прийти младой князь, как здешний народ опять смутьянить принялся. Вновь прилетел неугомонный соловей, только не трели петь, а обернулся старушкой и – скорее на торг. А люди приметили самозванку и на неё набросились, толкают в бока и вопят:
– Всё, что ты, старая, наобещала, он исполнил. А нам теперь нет никакого покоя за наше враньё.
– Слушайте меня: всё будет как надо. Доложите царю, что воевода задумал чудо великое – такой корабль, чтобы плавал не только по воде, но и ходил по суше и по воздуху летал, подобно птице. А он этого ни в жизнь не сделает, так его сам царь накажет – на плаху отправит, а вас наградит и от поборов на веки вечные освободит.