– Последний раз полагаемся на тебя, старуха. Коли снова подведёшь, лучше не попадайся нам на глаза, не поглядим на твой почтенный возраст – отправишься в Оку – здешних русалок пугать да сомов кормить под корягами.
Так и сделали: отослали мещане да купцы жалобу в стольный град на своего воеводу. Прочитал царь бумагу и шлёт гонца в Лихвин. А когда прибыл в Москву молодой князь, сердито спрашивает:
– Почему с народом думу думаешь, про чудо великое, про такой корабль, чтобы ходил по воде, по суше и по воздуху, а не со мной, твоим государем?
– Царь-батюшка, вся моя служба – перед твоими грозными очами. Поведаю как на духу: я с народом дум не думал, ни про какой корабль не слыхивал.
– Не обессудь, боярин, но коли не выстроишь такой корабль, так голова твоя – с плеч долой. Такова государева служба: сослужишь службу – стану как сына любить; не сослужишь – буду голову рубить, и обратно не пришить.
Закручинился-запечалился купеческий сын и пошёл к маменьке.
– Что ты, сынок, кручинен да печален?
– Что ж мне не кручиниться да не печалиться? Сидел я воеводой от Лихвина до самого Чёрного моря, с народом не думал думы, не говорил ничего, они донесли царю, что я хотел построить такой корабль, чтобы ходил по воде, по суше и по воздуху. Что мне делать?
Матушка отвечает:
– Это ещё не служба, а так, пустяковая службишка, настоящая служба впереди будет. Поди сходи к царю, попроси самого сухого леса, что на звонкие гусли да балалайки готовили, да железа крепкого, верёвок да парусов и всякого пригодного инструмента.
Пошёл купеческий сын к государю с той просьбой, и велел царь всего вволю достать из царских запасов.
В скором времени вышла вдова на крылечко, взмахнула чудесным платком – налетели тридцать два сокола. Обернулись они в тридцать два добрых молодца, один другого лучше, и говорят:
– Что нам, сударыня, делать прикажете?
– Построить скоро чудо великое, такой корабль, чтобы ходил по суше, по воде и по воздуху.
Принялись соколы мастерить-ладить, что купчиха приказала. А сыну наутро маменька говорит:
– Возьми молоток да поди на корабль гвоздики поколачивай, будто сам всё построил. Пускай царь-батюшка подивится твоим умениям и уму-разуму.
Утречком царь только глаза протёр – и бегом на крыльцо, видит: на площади стоит корабль на тележных колёсах, с мачтами и крыльями, будто птица. Обрадовался государь, руки потирает и кричит дьякам:
– Бездельники и лодыри, только и знаете дрыхнуть, а молодой князь глаз не сомкнул, дивный корабль сладил. А народ тамошний в Лихвине за пустые наветы и враньё выпороть на площади, чтобы неповадно было боле строчить доносы на моих верных слуг и царя глупостями от государственных дел отрывать.
А купеческий сын зовёт царя-батюшку на борт, поднял паруса расписные с вышитыми лебёдушками да соколами и прокатил по улицам и дорогам, а после – по Москве-реке до самой Коломны и обратно. А когда поднялся ветер со стороны Воробьёвых гор, натянули матросы ветрила на крылья, и взлетели они повыше облаков. Видит царь кремль размером со шкуру медвежью и с испугу вопит на купеческого сына, ногами стучит:
– Вертайся скорее на землю, а то голову отсеку!
– А может, до Лихвина слетаем, царь-батюшка, пока ветер попутный? Да народец тамошний расспросим, кто им глупости в голову вбивает?
– Верю только тебе, князь! Не отпущу тебя боле в Лихвин, пусть городок тамошний остаётся захолустьем! А ты, добрый молодец, будешь у меня сидеть в боярской думе по правую руку, советоваться с тобой буду. Только, ради всего святого, опусти меня хоть в трясину, но живым и невредимым!
Стал с тех пор молодой князь жить в стольном граде Москве, каждый день ходил в царский дворец, ко всему присматривался, всех мудрецов слушал да книги читал, вот так ума набирался. Да вот только окаянный соловушка всё не унимается, видите ли, нет ему житья в серебряной клетке да на царских харчах, и как-то обернулся он думным дьяком и царю на ухо нашептал:
– За синим морем, за Огненной рекой живёт распрекрасная царь-девица! Таких раскрасавиц ещё на земле не рождалось! Ходит она как пава, танцует как лебёдушка, а поёт как соловей, на кого ни глянет – то рассудка лишает! Да только всем женихам да сватам головы с плеч рубит, как тараканов давит, вот бы тебе, царь-батюшка, её в жёны взять! В треклятой Европе-то, почитай, все короли да князья от зависти бы удавились.
– Экий ты дурень, а как туда попасть?
– Известно как: на летучем корабле, что молодой князь построил.
– А если я проберусь, а она прикажет мне голову отрубить? На верную смерть меня посылаешь, холоп безголовый? Царство без царя – что тело без головы.
– Верно, царь-батюшка, разве можно вам царской головой рисковать и столицу покидать? Бояре да купцы враз смуту устроят, подобьют народ земли поделить да государеву казну пропить-прогулять, – что тогда от Руси-матушки останется? Лучше пошлите вместо себя, Ваше величество, молодого князя, что воеводой был в Лихвине, он парень удалой, со всем справится. А не справится, так поплатится, значит, по всей царской справедливости и строгости.