В его жизни был человек, любивший его, невзирая ни на что, и осознание этого придавало сил не пасть вновь в пучину, из которой он едва вырвался. Эйгон всеми силами пытался доказать, что достоин ее любви, и у него даже начало что-то получаться. Он искренне надеялся, что она примет его полностью и не даст оступиться вновь.
Он никогда не был самым сильным, самым умным, благородным или волевым. Честно говоря, Эйгон знал, что многие считали его неудачником, глупцом, самозванцем или всем вместе взятым, но это не имело никакого значения, пока у него была прекрасная дочь и жена, любившие его лишь за то, что он есть.
========== Черный Бастард ==========
***
С утра на Королевском Тракте валил снег медленно, но верно окрашивал все окрестности в оттенки кристально-белого. Вдалеке возвышались чернеющие пики деревьев и блестела не замерзшая Черноводная, шум которой был единственным звуком, кроме глухого звука копыт лошадей и собственного дыхания, выбивавшегося изо рта клочком белесого пара.
Трудный путь от самой Стены до столицы был почти преодолен, и до города им оставалось совсем немного. Это была самая легкая часть, но чем ближе они подбирались к Королевской Гавани, тем больше ему хотелось свернуть лошадь и ускакать обратно в далекий северный край, являвшийся единственным местом, где он не чувствовал тяжкого груза вины за все грехи, лежавшие на его душе.
Уезжая в прошлый раз, он наивно надеялся, что больше никогда не вернется, но он все еще был Джоном Сноу и не мог просто обрубить связь с семьей. И вот, он вновь едет в столицу на свадьбу своего брата. Было бы смешно, если бы не было настолько ужасно.
Всю дорогу он тщательно обдумывал то, от чего он сбежал больше двух с половиной лет назад. Испытывал ли он все еще что-то к Арье? Джон не хотел врать самому себе. Его чувства к ней были такими же, как тогда, но за это время он научился меньше думать о ней, занятый иными заботами, коих на разведывательных экспедициях и в жизни на Севере было великое множество.
Иногда бывало, что он неделями не вспоминал, но потом, поздним вечером, когда Сноу сидел у камина, выпивая теплое вино, мысли волной накатывали в расслабленное сознание, и он с мазохистским удовольствием отдавался им, воображая жизнь, от которой когда-то отказался. То случалось редко и давало некую надежду, что он не вспыхнет вновь, увидев ее. Джон очень на это надеялся, не желая все испортить. Он не мог взять на совесть еще один грех.
— Милорд! Город впереди!
Воодушевленный голос Атласа вырвал его из мыслей, и, подняв голову, он увидел Королевскую Гавань, казавшуюся сейчас удивительно белой. На фоне города Красный Замок неприятно кровоточил, как свежая рана, мозоля глаза. Из облаков внезапно вырвалась тень, в которой Сноу инстинктивно распознал Визериона. Тот, должно быть, учуяв его, издал протяжный рычащий звук, от которого лошадь Джона тревожно заржала.
Выдохнув, он ударил коня по бокам и опустил взгляд.
Таргариен из него вышел еще хуже, чем Старк.
Во дворе замка их встретил стюард десницы — Хелдон. Распорядившись обустроить им комнаты, он сказал, что его будут ждать на завтраке. Покои, в которые его отвел слуга, были теми же, где он жил раньше. Приняв горячую ванну и переодевшись из походной одежды, Джон направился в Малый Чертог, ощущая волнение от скорой встречи с семьей. На повороте его взгляд зацепился за девочку, бежавшую впереди женщины, тщетно пытавшейся поспеть за ней.
— Не хочу на завтрак! — крикнула она, на секунду обернувшись назад, и вновь побежав в сторону от дверей чертога.
— Миледи, куда же вы?!.
На повороте девочка, должно быть, слишком взволнованная, чтобы видеть хоть что-то, впечаталась в Джона, загородившего весь проход и застыла, явно осознав, что сбежать больше не удастся. Не поднимая на него глаз, она медленно повернула обратно и пошагала к спешившей септе.
— Я передумала, — кинула рыжая девочка понуро, перебив причитавшую над ней женщину. — Пошли уже, — потянув ее за руку, она толкнула дверь, быстро глянув в конец коридора и скорчив извиняющуюся мордочку.
Когда за ними закрылись двери, Сноу вышел из тени и, хмыкнув, пошел ко входу. Эта девочка подняла ему настроение, и сейчас он чувствовал прилив безмятежности и легкости, в котором так нуждался. В зале, куда он вошел, почти не было незнакомых лиц. Сначала мало кто обратил на него внимание, но, когда Джон встал перед главным столом и склонился в глубоком поклоне, все взгляды направились в его сторону. Выдержав небольшую паузу, он поднял взгляд и выпрямился.
— Ваше Величество, рад видеть вас в добром здравии, — произнес Джон, посмотрев на брата. — Моя королева.
— Брат, — встав из-за стола, Эйгон спустился с помоста и обнял его. — Я так рад!
— Мы ждали вас к исходу недели, — сказала Арья, встав рядом с королем.
— Боги были милостивы к нам в пути, — похлопав Таргариена по спине, Сноу отстранился от него и начал вежливо здороваться со всей толпой придворных.
