– Войну не остановить, Катя. Ведь эта война ведется не столько на поле боя, сколько в человеческом разуме. Нас разделяют разногласия, со стороны кажущиеся столь нелепыми, что становится тошно. Мы играемся с жизнями, которые нам не принадлежат, аргументируя это тем, что имеем на это законное право сильного. Ибо мы – победители. И это относится не только к нашему государству, но и ко всем в принципе. Каждый прав в своем ограниченном взгляде на мир, но в совокупности эта правота не стоит ни копейки. Вместо того, чтобы учить наших детей жить в мире с соседями, мы учим их бояться и ненавидеть. Южные люди бывают необоснованно импульсивными, но это не значит, что они с рождения заклеймены на агрессию. Им просто некуда высвобождать всю ту энергию, что бурлит в их горячей крови. И эта особенность делает их уникальными. Но почему, скажи мне, почему мы обязаны воевать? Как вообще могло дойти до такого, что нам нужно искать компромисс и окольные пути, чтобы прийти к мирной договоренности? Разве мы не все едины от рождения как нация, как вид? Мне больно, больно смотреть на эту несправедливость по отношению к людям, которые хотят видеть мир единым. Людям, которые готовы проявить уважение ко всем прочим нациям, расам и народам. А все потому, что стоит тебе хотя бы заикнуться о бессмысленности войн, как тебя бросают лицом в грязь. Ничего ты не понимаешь, ты человек с маленькой буквы! А вот они, те самые они, которые всем руководят… Они знают, куда нас вести. Они пишут учебники. Дают детям образование. Лечат стариков. Мы никто без поводка на шее. По крайней мере, в этом они нас убедили, причем убедили успешно. Вбили нам в голову, что родина, страна и государство – синонимы. Сказали, что военнообязанные отдают долг родине, хотя по факту ими руководит исключительно государственный аппарат, имеющий свои собственные, неведомые родине цели. Разве может в таком мире одержать победу здравый смысл?
Екатерина Васильевна, пускай и была сильной духом девушкой, но на миг все же потеряла дар речи. Теперь ей стало очевидно, что проблема вовсе не в решительности.
– Твои слова… Они пропитаны гневом. Ты злишься, но злишься не на никому неизвестных властителей мира, а на самого себя. Любой может упрекнуть нашу жизнь, сказав, что она ужасна. И далеко не каждый приступит к делу после сказанных слов. И, насколько я тебя знаю, ты все же относишься к этому меньшинству, – проговорила она, попытавшись выглядеть убедительно.
– Что толку от мира, если он рано или поздно потрескается по швам? В нашем случае, это вряд ли займет больше полувека. И речь сейчас идет даже не о противостоянии с непонятным внешним противником, а с войной внутри нашей страны. На земле, которая нас, так или иначе, объединяет. Раньше я думал, что проблема в людях. Что это люди виноваты в своих бедах, что это они выбирают свою изначальную судьбу. На самом деле, даже статус человека как такового мы принимаем не сразу после рождения. Появившись на свет, мы приобретаем биологические черты человека, но лишь с возрастом приобретаем социальные. Личностью не рождаются, Катя. Ею становятся. И эта простая истина поставила все на свои места. Недавние события… Заставили меня задуматься о детстве. О времени, когда я формировался как человек. В этот момент до меня наконец-то дошло, что таким как мы с тобой просто несказанно повезло. Ведь мы родились в семьях, которые смогли дать нам образование и помочь социализироваться, какими бы плохими эти семьи нам не казались. А те люди, которых мы клеймим варварами, всего лишь являются обделенным большинством. Война против себе подобных неестественна для человека. Те, кто думают иначе, просто не получили необходимого развития своей социальной половины. И потому на нас лежит ответственность за тех, кому повезло меньше, чем нам. Мы не выбирали кем родиться, но мы выбираем, кем умереть. Вот почему я говорю с тобой о бессмысленности этой гонки. Мы должны установить мир не на поле боя, а в людских головах, чего бы это нам не стоило.
– И как же, по-твоему, мы должны сделать всех обделенных «личностями»? Ты говоришь прямо как настоящий утопист, – фыркнула Екатерина, пытаясь переварить сказанное своим собеседником.
Глаза Кардинала азартно блеснули, а затем взглянули прямо в лицо девушки. Глубина этого взгляда была сравнима лишь с океанической пучиной, таинственно переливающийся на свету. Было в этом мужчине что-то столь притягательное, что-то столь завораживающее… Екатерине хотелось утонуть в его взгляде, попытаться хотя бы на миг ощутить все то, что ощущает он. Но она знала, что это невозможно.
– Если бы я знал, мы бы с тобой разговаривали на вершине мира, а не в общественном парке. А потому я могу предложить лишь один метод. Проб и ошибок.
– Главное, чтобы эти ошибки не стоили нам жизней, – ухмыльнулась девушка, зачарованно взглянув на появившиеся звезды. – Иначе окажемся там.
– Иначе окажемся там, – улыбнулся он в ответ.
