Несколько минут они обсуждали пьесу. Я понял, что Мэри ее видела и теперь выясняет, действительно ли ее они смотрели. Оказалось, да, смотрели, хотя прямого вопроса задано не было. Чуть погодя я спросил:
– Когда закончился спектакль?
– Около одиннадцати.
– Что было потом?
– Быстро поужинали и легли спать, – ответил Хартнелл.
– Примерно в одиннадцать тридцать?
– Самое позднее.
– Что ж, превосходно.
Мэри слегка кашлянула, я бросил на нее мимолетный взгляд: сложенные домиком кисти рук лежали на коленях. Это означало, что Хартнелл лжет. Не знаю почему, но я безоговорочно доверял ее суждениям.
Я посмотрел на часы. Мы с инспектором Уайли заранее договорились о звонке в восемь тридцать – ровно столько показывали сейчас стрелки. Зазвонил телефон, Хартнелл ответил и протянул трубку мне:
– Это вас, Кэвелл. Наверное, полиция.
Я не стал прижимать трубку близко к уху: инспектору Уайли, который от природы обладал зычным голосом, было дано распоряжение говорить как можно громче и четче. Что он с успехом и делал.
– Кэвелл? Вы говорили, что будете там, и я решил позвонить. У нас кое-что случилось на Хэйлемской развилке. Очень неприятное происшествие. Напрямую связано с Мордоном, как я понял. Можете приехать туда немедленно?
– Постараюсь. Хэйлемская развилка – это где?
– Меньше чем в полумиле от вас. В конце улицы повернете направо, проедете до паба «Лиственная голова». Рядом с ним.
Я положил трубку, поднялся и, выдержав паузу, сказал:
– Звонил инспектор Уайли. Какое-то происшествие на Хэйлемской развилке. Вы не против, если Мэри посидит у вас несколько минут? Инспектор сказал, там неприятности…
– Конечно не против. – Решив, что его алиби принято, доктор Хартнелл заметно повеселел. – Мы за ней присмотрим, дружище.
Проехав пару сотен ярдов, я припарковал машину, достал из бардачка фонарь и вернулся к дому Хартнелла. В освещенное окно я увидел вполне мирную сцену. Хартнелл наполнял бокалы, все трое увлеченно о чем-то беседовали, как это делают люди, когда проходит напряжение. Я знал, что Мэри меня не подведет: она умеет болтать без умолку. Миссис Хартнелл сидела в том же кресле, в котором мы ее застали по прибытии. Она даже не встала с него, чтобы поприветствовать нас. Возможно, у нее проблемы с ногами – эластичные компрессионные чулки не такие незаметные, как хотелось бы думать их производителям.
На двери гаража висел тяжелый замок. У слесаря-замочника, когда-то очень давно раскрывшего мне и десятку моих приятелей несколько профессиональных секретов, он вызвал бы смех. Мне было не смешно – я все-таки не слесарь, но даже и мне замок поддался меньше чем через пару минут. Я даже почти не порезался.
Опрометчивое решение Хартнелла заняться игрой на бирже привело к необходимости продать машину, и теперь единственным его средством передвижения был мотороллер «веспа», хотя на работу в Мордон и обратно он, как я знал, добирался на автобусе. Мотороллер был в хорошем состоянии, будто его недавно помыли, однако меня интересовали только загрязненные его части. Я тщательно обследовал мотороллер, нашел немного присохшей грязи под передним брызговиком, соскреб ее и упаковал в полиэтиленовый пакет. Следующая пара минут была потрачена на осмотр гаража, затем я вышел и запер дверь.
Еще раз глянув в окно гостиной, я увидел, что все трое сидят с напитками у камина и разговаривают. За гаражом располагался сарай для инструментов, на двери – еще один навесной замок. В этом месте меня было невозможно увидеть из дома, так что я спокойно изучил замок, отомкнул его и вошел внутрь.
Сарай был совсем небольшой, и спустя десять секунд я нашел искомое. Никто даже не пытался ничего скрыть. Сложив свои находки еще в пару полиэтиленовых пакетов, я запер дверь, вернулся к машине и вскоре после этого припарковался у дома Хартнелла.
На звонок вышел хозяин.
– Быстро вы, Кэвелл, – весело сказал он по пути в гостиную, однако улыбка померкла, когда он увидел мое лицо. – Что?.. Случилось что-то плохое?
– Боюсь, что да, – холодно отозвался я. – Очень плохое. У вас проблемы, Хартнелл. И сдается мне, весьма серьезные. Ничего не хотите рассказать?
– Проблемы? – Его лицо стало непроницаемым, однако в глазах мелькнул страх. – Что за чертовщину вы несете, Кэвелл?
– Хватит валять дурака! – прорычал я. – Цените хотя бы мое время, если вам не дорого ваше. Мне мое дорого, поэтому не стану долго подыскивать приличные слова и назову вещи своими именами. Короче, Хартнелл, вы отъявленный лжец.
– Это возмутительно, Кэвелл! Что вы себе позволяете! – Хартнелл побледнел, сжал кулаки и, судя по выражению лица, явно взвешивал шансы победить меня в рукопашной, но, будучи медицинским работником, учел сорок фунтов разницы в весе и признал бесперспективность затеи. – Я такого ни от кого не потерплю!
– Еще как потерпите – от обвинителя в суде, так что привыкайте пока! Если прошлым вечером, как вы утверждаете, вы смотрели «Золотых всадников», значит телевизор был прикручен к ручке вашего мотороллера. А констебль, который видел вас вчера в Хэйлеме, почему-то не упомянул такой существенный факт.
