Хартнелл облегченно выдохнул, но тут вмешалась его жена.
– А вдруг это ловушка, – изрекла она сомневающимся и одновременно проницательным тоном. – Возможно, вы считаете, что Том преступник, и пытаетесь усыпить его бдительность…
– Миссис Хартнелл, – перебил я, – при всем уважении вы совершенно не принимаете в расчет суровую уилтширскую реальность. Ваш супруг считает, что его никто не видел, но могу вас уверить, что с половины одиннадцатого до одиннадцати вечера вдоль дороги отсюда до Альфрингема жизнь кипит: любезничают парочки, расходятся из пабов по домам джентльмены, допивая остатки и готовясь к вечерней взбучке, из-за неплотно задернутых занавесок выглядывают пожилые и не очень пожилые леди. С командой детективов к завтрашнему полудню я найду вам десяток жителей Альфрингема, которые прошлой ночью видели доктора Хартнелла рядом с конторой Таффнела. Только заниматься этим нет смысла.
– Все так и есть, Том, – мягко сказала миссис Хартнелл.
– Все так и есть. Кто-то пытается вас подставить, Хартнелл. Надо, чтобы следующие два дня вы посидели дома. В Мордоне я договорюсь. В течение этого времени прошу вас ни с кем не общаться. Вообще ни с кем. Оставайтесь в постели, если хотите, только ни с кем не разговаривайте. Ваше отсутствие на работе, ваше недомогание при сложившихся обстоятельствах будет выглядеть странно, и некто решит, что мы подозреваем вас. Понимаете?
– Конечно. Простите меня, Кэвелл, я повел себя как дурак, но…
– Я и сам был не слишком любезен. Спокойной ночи.
В машине Мэри удивленно спросила:
– Куда подевалась легендарная непреклонность Кэвелла?
– Даже не знаю. А что?
– Необязательно было его уверять, что он вне подозрений. Он все рассказал, вот и пусть бы работал дальше. У такого человека не получится скрыть, что он напуган до смерти, а это вполне согласуется с твоей целью – заставить настоящего убийцу думать, что Хартнелл тоже в нашем списке. Но так поступить ты не мог, да?
– Я не был таким до женитьбы. Пропащий я человек. Вдобавок, если бы Хартнелл узнал, что против него есть улики, он бы сошел с ума.
Некоторое время Мэри молчала. Она сидела по левую руку от меня. Хотя я не видел, но точно знал: она на меня смотрит.
– Не понимаю, – наконец произнесла она.
– У меня на заднем сиденье три полиэтиленовых пакета. В одном – кусок засохшей красной глины. На работу Хартнелл всегда ездит на автобусе, но эту глину характерного красноватого оттенка я обнаружил под правым брызговиком его мотороллера. Единственное во всей округе место с такой почвой – парочка полей неподалеку от мордонского КПП. Во втором пакете молоток, который я нашел в сарае. Он вроде бы чистый, но могу поспорить, что несколько прилипших к рукоятке седых волосков принадлежат бедолаге Ролло, с которым так безжалостно обошлись вчерашней ночью. А в третьем – большие кусачки с изолированными ручками. Их тщательно очистили, однако если при помощи электронного микроскопа сравнить имеющиеся на них задиры и перекушенные концы колючей проволоки, результаты могут оказаться довольно интересными.
– Все это нашел ты? – прошептала она.
– Все это нашел я. Практически гений, я бы сказал.
– Сильно переживаешь? – спросила Мэри.
Я не ответил, и она продолжила:
– И даже при всех этих уликах ты не считаешь его виновным? Я хочу сказать, что это уже слишком…
– Хартнелл ни при чем. Во всяком случае, к убийству он отношения не имеет. Вчера ночью кто-то сорвал замок с его сарая. По зазубринам это хорошо видно – главное, знать, где их искать.
– Тогда зачем ты забрал…
– По двум причинам. Во-первых, некоторым полицейским на этом острове крепко вдолбили в голову, что два и два обязательно в сумме дадут четыре. Они, не задумываясь, поволокут Хартнелла в суд и моментально упрячут в тюрьму. Кусачки, молоток и красная глина, да вдобавок эта полуночная скачка Пола Ревира[19] – оснований вполне достаточно.
– Но ведь ты сам сказал, что если бы его вчера ночью там не было, то свидетели бы…
– Сказал для отвода глаз. Я назвал доктора Хартнелла отъявленным лжецом, но до меня ему далеко. Ночью все кошки серы. В темноте мотоциклиста в толстой куртке, шлеме и защитных очках не отличить от другого в такой же экипировке. Но особого смысла пугать до смерти Хартнелла и его жену я не вижу – в противном случае я бы так и поступил, не раздумывая. Только не с этим сумасшедшим, разгуливающим по округе с дьявольским микробом. К тому же мне нужно, чтобы Хартнелл не волновался.
– О чем это ты?
– Я и сам толком не знаю, – признался я. – Хартнелл и мухи не обидит. Но он замешан в каком-то действительно очень мутном деле.
– С чего ты это взял? Ты же сказал, он чист. Почему…
