– Зацепок масса, но ничего путного, – нахмурился Хардангер. – Молоток и кусачки именно те, что использовали для взлома. Но в этом мы сразу были уверены. В «бедфорде» ни единого полезного отпечатка. И в телефонной будке, из которой вчера вечером был звонок в «Рейтер», их тоже нет. Мы вытрясли душу из вашего ростовщика Таффнела и его напарника, их бухгалтерские книги сейчас изучает отдел по борьбе с мошенничеством, и скоро мы узнаем все о махинациях этих прохиндеев. Можно было бросить обоих за решетку, но пока не до них. По крайней мере, из главной лаборатории у них только один клиент – доктор Хартнелл. Лондонская полиция пытается выследить того, кто отправлял письма на Флит-стрит. И у них, как и у нас, ничего не выходит. Инспектор Мартин все утро работал с сотрудниками главной лаборатории, выяснял, какие между ними взаимоотношения. Пока удалось установить только то, что доктор Хартнелл и Чессингем дружат домами. Мы и без того это знали. Проверяем передвижения каждого подозреваемого за последний год, наши люди опрашивают жильцов каждого дома в радиусе трех миль от Мордона на предмет того, не заметили ли они чего необычного в ночь убийств. Рано или поздно что-нибудь обязательно всплывет. Если раскинуть пошире сеть да сплести ячейки помельче, рыбка непременно попадется.
– Конечно попадется. Через пару недель. Или месяцев. А между тем наш приятель с дьявольским микробом угрожает заварить кашу через несколько часов. Черт возьми, суперинтендант, мы не можем просто сидеть и ждать, пока что-нибудь попадет в сеть. Организация, какая бы масштабная она ни была, тут не поможет. И с дедуктивным методом Холмса мы тоже далеко не продвинемся. Нужно вызвать реакцию.
– Вы уже вызвали реакцию, – проворчал Хардангер. – Мало вам? Реакцию ему подавай… Что нужно делать?
– Для начала проанализируйте каждую финансовую операцию и каждую запись в банковских книжках всех сотрудников главной лаборатории – и про Уэйбриджа с Кливденом не забудьте. Дайте знать об этих ваших действиях подозреваемым. Затем пусть полицейские устроят обыски, перевернут все вверх дном и перепишут найденное до мельчайших деталей. Так мы не только вызовем беспокойство у того, за кем охотимся, но, возможно, и вправду что-то обнаружим.
– Если уж на то пошло, – вставил инспектор Уайли, – давайте их всех скопом закроем в камеру. Так мы точно выведем нашего друга из игры.
– Ничего подобного, инспектор. Возможно, мы имеем дело с маньяком, только это очень умный маньяк. Такую возможность он продумал много месяцев назад. У него есть сообщники, ведь никому из Мордона не удалось бы доставить эти письма в Лондон сегодня утром, и вы спокойно можете поставить свою пенсию на то, что, получив вирусы, он первым делом избавился бы от них.
– Мы, конечно, постараемся навести шороху, – с недовольным видом произнес Хардангер. – Правда, не знаю, где взять столько людей…
– Отзовите тех, кто проводит подомовые опросы. Это пустая трата времени.
Он кивнул, тоже без особого энтузиазма, и долго инструктировал кого-то по телефону, пока я заканчивал одеваться. Положив трубку, он обратился ко мне:
– Спорить с вами бесполезно. Рискуйте своей шкурой сколько угодно, только подумайте о Мэри.
– Я и так о ней думаю. А еще о том, что если наш неизвестный друг не проявит благоразумия в отношении дьявольского микроба, то скоро Мэри не будет. И вообще ничего не будет.
Эти слова, казалось, отбили у моих собеседников желание вести дальнейшие разговоры, однако немного погодя Уайли в задумчивости изрек:
– Интересно, если этот неизвестный друг устроит показательные выступления, правительство действительно закроет Мордон?
– Закроет? Наш приятель настаивает, чтобы его сровняли с землей. Невозможно предугадать, как они поступят. Пока их лишь хорошенько припугнули, до стадии отчаянного ужаса еще никто не дошел.
– Говорите за себя, – сердито буркнул Хардангер. – Вы-то сами что намерены теперь предпринять, Кэвелл? Соизвольте поделиться, не откажите в любезности, – добавил он язвительно.
– Поделюсь. Только не смейтесь: я хочу изменить внешность. – Я провел пальцем по левой щеке. – Мэри немного поможет с гримом, замажет, и шрамы не будут заметны. Очки в роговой оправе, тонкие усики, серый костюм, удостоверение на имя инспектора Гибсона из столичной полиции – и я совершенно другой человек.
– И кто же вам должен выдать удостоверение? – подозрительно спросил Хардангер. – Я?
– Этого не требуется. У меня при себе всегда есть несколько штук на всякий случай. – Я оставил без внимания его настороженный взгляд и продолжил: – А потом я еще разок заскочу к нашему другу, доктору Макдональду. В его отсутствие – надеюсь, это понятно. Хороший доктор. На скромную зарплату умудряется жить как падишах, и все у него есть, кроме гарема. Хотя, возможно, он его где-нибудь прячет. Кроме того, пьет не просыхая, говорит, сильно волнуется насчет дьявольского микроба и собственной безопасности. Я ему не верю. Так что схожу туда.
